День восьмой. Том второй

Ирина относилась к нему с известной долей насторожённости, как любой ребёнок к незнакомому взрослому человеку.

Было видно, что она украдкой разглядывает его, составляя собственное мнение о нём. Опуская глаза, она вежливо улыбалась Алексею, шёпотом односложно отвечала на его вопросы. И было видно, что с каждым разом она всё более и более оттаивает.

Вика же постоянно нахмурилась и пряталась за спину своей будущей сводной сестрёнки, исподлобья бросая на него недоверчивые и настороженные взгляды. Вика была самой настоящей дикаркой.

Только к Ирине она относилась хорошо, и даже Алёны, как показалось Алексею, сторонилась.

К детям вообще у Алексея не было никакого предубеждения, он любил их всех без исключения хотя бы за то, что они ещё дети. Но к Вике у него с самого начала возникла стойкая неприязнь. Конечно, он понимал, что девочка мала, невинна, но внешнее уродство, Алексей ничего не мог с собой поделать, отталкивало его. Со своими типично дауновскими чертами лица, Вика была настолько безобразна, насколько может быть безобразна девочка её возраста.

Глядя на Вику, Алексей растягивал губы в напряжённой улыбке и, сам чувствуя неискренность этой улыбки, отворачивался.

Как это было похоже на советскую книготорговлю, когда берёшь хорошую книгу, а другую дают в нагрузку. Интересно, может даже Алёна тоже пытается заставить себя полюбить Вику, но не за что никому в этом не признается, даже Алексею?

Мысли опять незаметно перешли на Ирину.

Интересно, как там сейчас она? Нет, сейчас-то она, конечно, спит, всё-таки седьмой час.

А что будет делать, когда проснётся? Подумать только – последний день в детском доме. Такое раз в жизни бывает. Прощаться будет со всеми. И со всем. Как там у Чехова в «Саду»? «Глубокоуважаемый шкаф!..» Нет, пожалуй, Алексей даже и близко не мог представить себе, как там сегодня будет Иринка!

Про себя он всегда называл её именно так.

Щёлкнул вскипевший чайник, и Алексей отвлёкся от своих раздумий. Выпив кофе и сжевав бутерброд, он поставил обратно в холодильник вчерашнюю кашу, так и не разогрев её.

Есть не хотелось совсем. Такое обычно бывало, когда Алексей нервничал. Ему было очень неспокойно. Последние дни он находился во всё более возрастающем нервном напряжении, а сегодня наступал апофеоз. Всё должно будет произойти сегодня. Сегодня, после обеда.

«В 14.00», – вспомнил он запись в ежедневнике. И Алёна ему каждый день напоминала об этом.

Кстати, Алёна. Она ведь просила разбудить, когда будет уезжать на работу.