День восьмой. Том второй

А все буквы в нём с острыми краями и немножко шершавые.

– А тётя Лена?

– А ты как думаешь? – Вопросом на вопрос ответила Ирина.

– Белое? – С сомнением проговорила Вика. – И такое, – она сделала сложное движение руками, – как будто из кружавчиков вырезано.

– Точно!! – Взвизгнула Ирина. – Я думала, одна я такая! Даже никому не говорила, чтобы не засмеяли! А тут вон как на самом деле! – Она осеклась, посмотрев на дверь, потом шёпотом спросила. – А знаешь, как папа маму называет, когда думает, что его никто не слышит? Алёнушкой! Правда красиво? Прямо как в сказке!

Девочки долго рылись в ящиках стола.

Очень быстро они разобрались, где чья половина. Вика восхищённо разглядывала всякие безделушки, книги-раскраски, какие-то картинки, заботливо подобранные Алёной. Ирина осторожно вытаскивала каждую вещь, так же внимательно, как Вика, рассматривала её и осторожно клала на стол. Она ещё не успела перебрать один ящик, а класть вещи уже оказалось некуда.

– У нас ещё никогда не было столько всего, да, Вик? – Спросила она, не поворачиваясь.

– Ага, – жизнерадостно отозвалась девочка. – Тут всё новое.

– Да-а, – протянула Ирина, – никогда бы не подумала, что у меня когда-нибудь будет целых пять полностью чистых альбома для рисования! Два у меня однажды было. Точнее, один был чистый, а второй наполовину изрисован. А тут – целых пять!

– Давай что-нибудь порисуем?

– Не, не надо. Это, наверное, для школы, – ответила Ирина, аккуратно складывая всё вытащенное обратно в ящик стола. – «Хотя, – задумалась она, – а зачем в школу так много?»

– Ладно, я спрошу, а потом будем рисовать.

Завтра. А то уже поздно.

– У мамы спросишь?

– Да, – коротко ответила Ирина. – У неё.

Она не могла заставить себя называть Алёну мамой. Она даже не знала, что этому препятствует. Если честно, то девочка жалела, что однажды сказала Вике о том, что у них теперь есть мама. Вика употребляла это слово и к месту и не к месту, что Ирину сильно коробило.

– А чего ты такая грустная?

– Я? – Удивилась Ирина.

 – С чего ты взяла? Я нормальная.

– Да нет, грустная, – уверенно возразила Вика.

– С чего мне грустить? Ты представляешь, – перевела разговор на другую тему девочка, – как нам в новой школе теперь хорошо будет? Никто не будет обзывать нас детдомовскими. И вещи у нас все будут новенькими.

– Да, мы теперь В СЕМЬЕ живём.

В голосе Вики чувствовалась такая гордость, что Ирина невольно улыбнулась. Однако эта улыбка была какой-то грустной и кривоватой.