Варька

А потом скажет, что это результат чрезмерной свободы и надо закручивать гайки, ещё, чего доброго, отправит дочь к бабушке, тогда ей точно кранты. Обязательная зарядка по утрам, чай из ромашки, мытые с мылом огурцы – лишь немногое из того, что угрожало жизни нормального подростка. А потом, бабуля ни на секунду не оставит внучку без внимания – и это самое страшное.

Нет, говорить никому нельзя, так хоть есть шанс проскочить, а иначе точно крышка. Ладно, надо что-нибудь придумать, но в пустую, словно набитую ватой, голову ничего не приходит, ничего, пустота.

Ау-у, есть кто-нибудь?

Елена Георгиевна несколько минут наблюдала, как её дочь водит щёткой пылесоса на одном месте, шлёпает губами и гримасничает.

Когда неожиданно замолчал пылесос, Варька подпрыгнула на полметра, от её испуга мать тоже дёрнулась, как паралитик.

– Что случилось?

– Ничего не случилось, ты меня напугала. Я не слышала, как ты пришла.

– А ты на часы смотрела?

– Неа, я убиралась.

– Странное рвение.

Ты двойку получила? – Варька мотнула головой. – Тогда что произошло?

Было понятно, что мать не отстанет и будет пытать с пристрастием, нужен был отвлекающий манёвр.

– Мам, а ты Александра Сергеевича Дудко знаешь?

– Мы живём в соседних подъездах, конечно, я его знаю.

– И вы играли вместе?

– Не помню, вряд ли. Мы учились в одной школе, но он старше меня лет на пять, так что общих друзей у нас не было. А почему ты спрашиваешь?

– Он какой-то странный, всё время сидит во дворе, не ходит на работу, ничего не делает, только смотрит по сторонам и читает газеты.

Мать как-то смутилась, немного подумала и ответила:

– Так ты ничего не знаешь?

– А что я не знаю?

Варьку захлестнуло любопытство и даже смыло тревожные мысли о завтрашнем дне.

– Вот удивительно, как ты бываешь невнимательна. Вроде ходишь «помогать» его матери и даже не замечаешь, что общаешься с инвалидом.

– Как?!

– Да так, Александр инвалид, у него не работают ноги.

В детстве он, конечно, был нормальным, даже немного задиристым. Как он учился, я не знаю, разница в возрасте была слишком велика. Тогда в детстве пять лет как пятьдесят сейчас, почти пропасть.

Вдруг Елена Георгиевна встрепенулась, словно вспомнила о чём-то.

– Я купила блинчики с мясом и с творогом, давай разогреем и поедим?

– Давай, только, пожалуйста, мамочка, расскажи, что дальше случилось с Пушкиным?

– Кстати, ты его очень точно окрестила.