Четыре угла

Он стоял и ждал, когда девушка к нему обернется, но Полина не торопилась.

И все-таки это была не лучшая идея.

Она уже три дня находилась в родном Калининграде, и за эти три дня ни единой знакомой души и лица. Забуриться в не самый популярный бар города ей казалось отличным решением, чтобы скоротать этот вечер. Какими бы сложными ни были отношения между Полиной и ее матерью, но сегодняшняя проведенная днем операция у родительницы при всей       своей простоте и будничности даже у индифферентной Полины вызывала чувство беспокойства.

И всё же, откуда он здесь?

В четверг, в Богом забытой забегаловке…

В месте, от которого раньше педанта Роберта Гризманна тянуло блевать…

А он ждет.

Стоит и дышит ей в спину.

Интересно, он подошел, потому что узнал ее или неведомо решил склеить подружку на вечер?

Полина сомневалась.

Если обернется, она встретится с прошлым… от которого пряталась четыре долгих года.

С прошлым, утонувшим в крепком алкоголе и беспорядочной связи, от которой до сих пор тошно и гадко.

Нарочно с грязью себя смешала, чтобы Он, если бросится ее отыскать, не смог простить, не посмел дотронуться впредь, побрезговал…

С прошлым, которое не оставило ничего кроме ран в душе и сердце, ставшее пустой оболочкой, но сумевшее затянуться грубыми рваными шрамами…

С прошлым, забравшим у нее настоящее…

Три секунды сомнений…

Две…

Одна…

– Неужели это еще на ком-то работает? – повела плечом Полина и нарочито медленно крутанулась на высоком стуле.

 – Привет, Роберт.

Нет, он ее не узнал…

Тогда, когда подошел…

Он узнал сейчас, когда вспыхнули его глаза стальным блеском. А разве у Роба были серые глаза? Полина не помнила, какого цвета были глаза Роберта Гризманна. Вернее, даже не замечала…

Она была в плену других – серо-голубых, прозрачных, с синеватыми вкраплениями, обрамлённых темными густыми, но короткими ресницами. Этот контраст светлых волос и темных ресниц и бровей Полину всегда восхищал. Она считала это особенностью.

Она вообще считала ЕГО особенным…

– П-Полина? – опешив, Роберт судорожно сглотнул имя и смутился.

Качнул головой, словно стряхивая наваждение. Он не верил, что видит ее – Полину Воронцову или…

Или она уже не Воронцова?

Макеева?

Надо же, он помнил ее девичью фамилию…

А, может, за четыре года она снова вышла замуж и носит мужнюю? Чужую…

И она вновь чужая… такие не остаются одинокими…

Гризманн оглядел девушку вновь.