Четыре угла

Резануло ржавым гвоздем по языку, который хотелось выдернуть, потому что если бы он знал… Если бы знал, что этим вечером встретит Полину, он никогда… никогда бы не подъехал с таким дешевым подкатом подростка, который когда-то сработал с Полиной…

Только пять лет назад он принадлежал не Роберту, а Ему…

Другому она тогда назвала свое имя. Его фамилию позже надела.

Роберт не сомневался, что судьба бросает ему второй шанс. Издевательски, с дьявольской насмешкою. Заметила, наверное, старая перечница, как он мучался, как страдал ночами, представляя девушку в объятиях лучшего друга, как изнывал и стискивал губы, когда видел их двоих – счастливых и влюбленных.

И вновь Роберт этот шанс просерает.

Душно от этого стало. Воротник чертовой рубашки стянул.

– Уже… – Полина подхватила телефон и взглянула на время, – ровно 83 часа, – ответила девушка на вопрос о том, сколько времени она находилась в Калининграде.

В этот момент соседний стул освободился, и Гризманн решительно запрыгнул на него.

Теперь они с Полиной сидели практически на уровне глаз друг друга, а если немного податься вперед, можно соприкоснуться коленями. От этого понимания Роберта бросило в жар. Мало того, что он не мог ничего связного сказать, так теперь кровь прилила к его лицу, заставляя кожу позорно пылать.

Да что это с ним?

Роберта потряхивало. Точно, как в тот день, когда он впервые увидел Полину… Это он! Он ее разглядел в толпе серых лиц… Роберт!

А не …

Дежавю…

Как пять лет назад.

Только теперь они с Полиной вдвоем, Его рядом нет…

И если это не знак, то…

А если замужем она? Мысли метались в голове парня, перебивая друг друга.

Роберт стремительно бросил взгляд на безымянный палец правой руки Полины, покоящейся на коленях.

Пусто.

Нет кольца, но это ничего не значит.

Ничего не значит, а сердце взволновалось.

Дернулось внутри. Кольнуло.

Четыре с лишним года прошло, а шторит по-прежнему.

Гризманн считал, что упокоился. Год бесился после побега Полины из Калининграда. Целый год как на иголках, и улицы пустые. Без нее они пустые, как и он сам, хотя Полина и не принадлежала ему никогда. К матери ее домой приезжал, адрес в Питере спрашивал, телефон, но та упорно молчала. Кремень женщина, строгая училка.

Не перебесился, значит. Вновь поднялось всё откуда-то, вспомнилось и надеждой заклокотало.