Четыре угла

– Гоша, иди к маме, – вытянула руки девушка, приглашая ребёнка в них.

Мальчик теснее прижался к отцу. Напряг слабые ручонки, карябая шею.

– Иди домой, – Алексей поднялся вместе с сыном на руках. Посадил мальчонку на сгиб локтя, придерживая за плечико. – Я сам с ним съезжу, – двинулся к машине. – Приеду, поговорим, – бросил через плечо.

Ее шаги торопливо семенили за ними следом.

– Что значит сам? Ты обнаглел? Воронцов, стой! Ты не знаешь, что говорить врачу, – верещала блондинка, еле поспевая.

Алексей открыл заднюю дверь внедорожника и одной рукой подхватил детское кресло.

Мальчик внимательно следил за движениями отца, нахмурив светлые, как топленое молоко, брови. Воткнув кресло между коленями, Леша открыл переднюю дверь и опустил детское сиденье на пассажирское место.

– Что ты делаешь? – запищала где-то за спиной девушка. – Ты повезешь Гошу на переднем кресле? – голос приобрёл визгливые высокие ноты. – Ты спятил?

Мальчик обернулся на голос матери и порицательно посмотрел, словно критика действий его отца не имела правовой основы.

– Это же не безопасно! – привела основательный довод и всплеснула руками.

– Не опасней, чем находиться рядом с тобой, – не оборачиваясь, отчеканил Воронцов и усадил ребенка в кресло. Подмигнул мальчишке и взялся за ремни. – Че, приятель, покатаемся как взрослые мужики, ммм?

Мальчик молчал. На лице сведённые вместе бровки ни о чем не говорили, но болтающиеся в воздухе ножки, убедительно подсказали, что предстоящая перспектива мальчишку устраивает.

– Да что ты себе позволяешь? Я его мать! Ты считаешь, что я могу причинить вред своему ребенку? – ультразвуком запричитала девушка.

– Ты уже это сделала, – флегматично отрапортовал Алексей и закрыл пассажирскую дверь, отрезая малого от вопящей матери.

Обошел капот, намереваясь сесть в машину.

– Ты свинья, Воронцов! – блондинка дернула на себя заднюю дверь и запрыгнула в салон. – Я поеду с сыном к врачу, – воинственно сложила руки на груди, намекая, что ее позиция бесповоротна и основательна.

– Из машины вышла, – опустив руки на руль, Алексей смотрел в зеркало заднего вида, поймав в нем изумленный взгляд девушки. – Повторяю: я съезжу с ним сам.

– Да что же ты упертый баран такой! – заорала блондинка, вновь пугая ребенка: бровки съехали на нос, подбородок задрожал, а вокруг губ проявилась синюшность.

Воронцов сощурился. Подобное у Гоши он ни раз замечал. Че за хрень?

– Перестань орать, – сдержанно пресек девушку.