Почему не нужно слушать женских советов. Сборник рассказов №10

И я провожу экскурс по городу до самого офиса, а притихшая аудитория благодарно помалкивает, не переставая удивляться, слушая про все наши достопримечательности.

Выходя из машины все трое улыбаются мне и благодарят, стоя спиной к начальнице.

И тут я впервые вижу этот её взгляд…

Не зная, что происходит, подчёркнуто солидно спрашиваю:

– Елена Владимировна, я могу на часик отлучиться? Обед уж…

Та молча кивает, семеня за «комиссией». На крыльце повернулась, говорит строго:

– Я вам позвоню, если что.

…Я не успел подняться домой, когда мой телефон пропел «Рамштайном».

– Алик… (Елена шепчет в трубку дрожащим голосом) Срочно приезжай… Они меня уволить хотят, наверное… Я точно знаю – хотят уволить… Срочно приезжай, пожалуйста… Представляешь, суки – сразу же за нормативку спрашивают… А этот козёл по складам сразу шарит… Срочно, Алик!..

…Все эти дни весь офис судорожно подбивал отчёты, подшивал, подписывал и переделывал, и молился только за то, чтобы из сотни направлений в проверке как-нибудь ни сразу вспомнили о какой-то «нормативке» и о каких-то «складах по станции».

Только потом я смутно предположил, что это рутинно-бюрократические нормы положенности, которые нужно во что бы то ни стало стараться выполнять. Короче говоря, что-то, что должно было повышать продажи.

И вот стоит моя бедная Елена Владимировна перед «комиссией», и вопрос за вопросом её всё дальше и глубже втягивают в ступор.

…Сидя в приёмной, я деланно громко откашлялся с видом бравого водителя, чего-то забывшего и вернувшегося невзначай.

– … Вы сколько уже тут работаете?..

Сидя в директорском кресле, Клишин цедит устало.

Сбоку на стульчике Елена Владимировна.

…Это её кабинет. И сейчас в её кабинете три чужака, которых она смертельно боится.

Девушка-казашка без интереса небрежно листает отчёты, которые сделаны с таким усердием и в муках.

Толстяк скрестил пальцы на пузе, рассматривает начальницу исподлобья, словно вошь.

– … Вы сколько уже тут работаете?..

…В здании тихо так, что слышно, как медленно стучит сердце Елены Владимировны.

– Четыре года… С половиною… Четыре года и пять месяцев… Шесть…

Солидно постучав, я заглядываю, напустив максимальный официоз на рожу:

– Извините (Клишину). Елена Владимировна, я в банк отвёз форму 4, как вы сказали. И 8-ю, и «по логистике» тоже.