Гадалка для холостяка

Поэтому стратегию флирта пришлось сменить на «не отсвечивать». Но делать это чертовки сложно, когда у Мавдейкина минус два с половиной и первая парта забронирована им.

– Разбирайте. – Миронов кивает на стопку бумаг на краю стола, не выпуская телефона из рук. Вероятно, это наши тесты, которые мы писали на прошлом семинаре.

Аудитория наполняется галдящими звуками и скрежетом выдвигаемых стульев. Я тоже встаю и подхожу к преподавательскому столу, чтобы найти наши с Авдеем работы.

Одногруппник Максим благородно находит фамилии и передает мне два листа.

Иду к своему месту и не смотрю в листок.

– Что у тебя? – сажусь и заглядываю в работу Мавдейкина, у которого выведена аккуратная витиеватая тройка, а рядом – количество баллов.

– Фу-у-ух! – облегченно стирает со лба пот одногруппник.

Если у Мавдейкина три, то не сложно догадаться, что у меня. Нашу с Авдеем компанию по взаимному подспорью Миронов злорадно раскусил, и мне пришлось свой тест писать самостоятельно.

Ну как писать…Я просто наобум ставила галочки, надеясь, что хотя бы несколько раз попаду.

Мне неудобно признаваться, но за три года обучения в вузе учебники я открывала только в первом семестре первого курса, когда у нас был цикл общеобразовательных дисциплин. Тогда я еще пыталась учиться. А после зимних каникул в нашу программу стали добавляться профильные предметы, которые для меня стали темным лесом с непроходимыми тропами. Клянусь, за это время я прочитала только два вида литературы: первая – это меню в баре, в котором я работаю, и вторая – оккультная мутотень, которую изучаю сейчас.

Ревностно отдаю Мавдейкину его работу. Получить трояк у Миронова сродни высшему баллу.

С оттяжкой переворачиваю свой лист, и мои глаза ползут на макушку, потому что рядом с баллами, которыми можно подтереть себе задницу, зияет вычурная единица с плюсом.

С ПЛЮСОМ.

А ниже – приписка, вероятно, для меня: – Плюс – за правильность написания своего ФИО.

Он что, считает меня настолько тупой?

Поднимаю глаза и встречаюсь с его.

Это невероятно обескураживает, и я краснею. За полтора месяца он смотрел на меня, как в прозрачное стекло, то есть сквозь. А сейчас в его глазах я вижу скачущие смешинки. Уголки его губ дергаются, но это настолько мимолетно, что, возможно, мне и показалось.

Боже!

У меня проблемы!

У меня, черт возьми, надвигаются конкретные проблемы, потому что из-за этого холеного говнюка допуск к сессии встает под жирный вопрос.