Херувим четырёхликий. Классика самиздата

Девушка не давала себя раздеть, хотя и пустила его руки к себе в трусы. Дрожащими пальцами он оглаживал задние выпуклости и мягкий живот, добираясь до курчавых волос, от которых его настойчиво отводили длинные женские пальцы. В глубине души он этому не противился, потому что не понимал, как можно заниматься с девушкой чем-то более серьёзным в присутствии рядом сопящих пар. Так и смешалось в его голове: настойчивый шёпот и вздохи в темноте, включённый свет и полуголая компания за столом, добавляющая винца для смелости, опять мрак и потное томление плоти, новая передышка под жёлтый свет ночника, прогулка дам в коридор до туалета и очередной сумрак – нескончаемый калейдоскоп, в котором он потерялся.

Следующим вечером Фёдор вызвал друзей на откровенность, сказав, что у него получилось заправить своей пассии. Вадик развёл руками. Ему тоже не девочка попалась, но хоть и раскрылась вся, пускать в себя не захотела – пугала, что заявит на него, если не послушает.

Саша на их фоне почувствовал себя форменным неудачником.

Сказал, что у него не получилось. Не рассказывать же, как гладил зад и курчавые волосики? Фёдор расстроился, а Вадим проявил участие: «Не переживай. Твоя тоже разогрелась. Подмываться девчонки бегали вместе».

Лучше бы он промолчал. Или сказал один на один, чтобы Фёдор не слышал…

Присутствие Фёдора с того дня Сашу тяготило. В глубине души он обрадовался, когда тот женился и съехал. А освободившееся место наставника он предоставил Стецкому. Это второе наставничество получилось без навязывания и влезания в душу – рассудочное, может быть, холодное, зато без взаимных обязательств и претензий.

Стецкий, вряд ли догадывавшийся о возложенной на него миссии, а просто из общих соображений о скуке одиночества, завлёк Сашу на репетиции агитбригады, которые проходили в общежитии. Саша не знал, получил ли он в итоге от этого занятия пользу, но определённого разнообразия во взглядах на мир оно ему добавило. К тому же ему всегда хотелось заглянуть за закрытые двери, откуда неслись звуки музыки, громкие голоса и топот ног по половицам.

Благодаря Стецкому, эти двери для него открылись.

В агитбригаде он нашёл сплочённый многолетним общением коллектив, включая несколько семейных пар и женщин, пропустивших брачный возраст. Роли, как молодому, ему достались на подхвате, но он и их поначалу стеснялся, вглядываясь, как обычные люди, стремящиеся на работе выглядеть солидно, играли в самодеятельность. Впрочем, он быстро втянулся.