Жизненные откровения. Сборник рассказов

– Да, – начал разговор Андрей Тюлькин, – в самом конце сезона и проиграть какой-то дворовой команде.

– Не скажи, – возразил ему Иван Чубатый, – «Динамо» – не дворовая команда.

– Дворовая, не дворовая, а на своем поле проигрывать не резон, – встрял в разговор Пафнутий Мочалов, – тем более в конце сезона.

Говоря это, он с опаской посмотрел на хмурого Эдуарда. А тот сидел, словно воды в рот набрал, и только желваки выдавали его решительный настрой и переживания. Не обративший внимания на состояние Эдуарда Тимоха распалился:

– Слабаки, да разве так играют.

С пяти метров в ворота не попадают. Набрали черно…., – тут Тимоха поперхнулся, поймав на себе суровый взгляд Эдуарда, и скромно продолжил, – черненьких, будто своих мастеров нет.

– А мне, например, Тонго нравится, – не согласился с Тимохой Всеволод Бычаркин, – он один может полкоманды обвести и гол забить.

– Вот-вот, – вмешался в спор Иван, – вчера он тоже первоклассно мотался, а по воротам мазал, как сапожник.

И тут Эдуард не выдержал:

– Да что вы понимаете в футболе.

Если бы не судья, козел недорезанный, выиграли бы наши, как пить дать.

– Плохому танцору вечно что-нибудь мешает, – хихикнул Палыч.

– Ну, Палыч, – вздыбился Эдуард, – был бы ты помоложе, треснул бы я тебе по носу.

И тут Тюлькин решил разрядить обстановку и предложил выпить по второй. После второй сморщились только Эдуард, да Пафнутий. Эдуард в силу того, что заготовленная им водка предназначалась совсем для другого случая, а Пафнутий – по своей диссидентской сущности.

Остальные выпили с удовольствием, но разговор от этого приятным не стал.

Закусив выпитое огурцом, Палыч начал первым:

– Ты, Эдуард, критику должен воспринимать спокойней. По делом проиграли вчера наши футболяги. Носились по полю, как оглашенные, а толку никакого. Коллектива-то не было. Мастерились перед болельщиками больше, чем играли.

– Верно говоришь, Палыч, – поддержал его Пафнутий, – никакой сыгранности вчера не показали. Что ни пас, то противнику.

– Потому и противнику, что судья грубости не видел, – с возмущением произнес Эдуард, – наших косили в штрафной площадке, а свисток молчал. Да там одних пенальти можно было смело назначать штук шесть.

– Ну, были судейские ошибки, не без этого, – согласился с ним Тюлькин, – но, если ты настоящий мастер, то должен быть готов ко всему. Они же, в конце концов, не кисейные барышни. Вон Агапкина только чуть затронут, он по полю начинает кататься, будто ногу оторвали.