Остров «Недоразумения». Повести и рассказы о севере, о людях

Вердикт опять был с тем же результатом, и опять со злыми насмешками, ты «Нептун» бородатый, своих подданных угробил, а теперь ещё и продать на мясо хочешь? Чешую, конечно, соскреб, ласты обрезал и заявляешь, что это обычные хрюши?! Нет дед, мы думаем, что если тебя не посадят, то за такую селекцию тебе и Нобелевскую премию могут дать. Они бы ещё долго несли всякую чушь, но когда до Филипыча наконец-то дошло, что из короля его пытаются превратить в шута, он посылает этих свинячьих патологоанатомов ко всем чертям и еще куда-то далее.

Поросячьи рыботуши опять закинули в кузов, с чем и отбыли, как говорится, не солоно хлебавши.

Можно, конечно, было их сдать в любой зверосовхоз для норок, песцов, лисиц, их бы там взяли с большим удовольствием, но за бесценок. Овчинка выделки не стоит, поэтому, когда уже на морском льду Филипыч увидал широкую трещину, велел шоферу остановиться и скинуть туда все туши, устроив таким образом на дне морском пир. Ушли туда «гибридные» свиньи на радость крабам и другим обитателям глубин.

Все это нам он рассказал, сидя у нас в комнате за столом и обливаясь горючей пьяной слезой. Потом немного успокоившись, он велел принести окорок, который оставил для себя, тот висел в уличном сортире, подвешенный прямо над толчком, спрятанный от псов. Мы отдали это «свино-рыбу-мясо» бабе Даше, и она сварганила нам пельмени размером с кулак и котлеты, как галоша 44 размера. На острове все готовят из рыбы, и громадных размеров, а тут настоящая свинина, правда, особой разницы мы не ощутили, рыба да и рыба, только жирновата, правда.

Главное, съедобное, вкусное, и много!

Было уже довольно поздно, когда мы вынесли Филипыча на порог, в ночь морозную. Его волкодавы лежали в снегу, закрыв носы хвостами, ожидая хозяина. Дед велел двум псам стать рядом с ним – ухватился крепко за ошейники, крикнул им: «Домой!», и те рванули к его дому, таща деда без ног, как пустой куль. Еще минута и дед уже был дома, лай затих.

Договорники «вербота»

В Советское время существовало выражение «Дали 24 часа».

Это проходила чистка в наших городах и весях. Удаляли за пределы городов и республик всех, неугодных властям забулдыг, бомжей, проституток, неформалов, дабы они не портили благость и лепоту наших городов. Вся эта публика была как чирей, нарыв на теле общества на фоне всеобщего благоденствия и умиротворения. Их отправляли куда-нибудь подальше, но там они тоже были не нужны. Это был людской мусор, который некуда было выбросить.