Остров «Недоразумения». Повести и рассказы о севере, о людях

Бредём по пояс в снегу, рядом с трактом, по нему же идёт и охрана, держа нас под прицелом автоматов, а вокруг лишь тундра, белая мгла, вой пурги. Для многих из нас этот путь станет последним, станет дорогой в один конец.

Вот словно ветка надломилась – сухо треснул выстрел. Это был конец чьего-то пути, он не выдержал, оказался слаб, и оборвалась жизнь.

Сквозь завывания пурги слышен волчий вой, эти «санитары» идут за нашей колонной, они уже знают, что выстрел – это сигнал к пиршеству. А нас всё ещё много, и эта «похоронная команда» будет идти за нами до конца.

Жизнь – это какая-то страшная машина, мясорубка, не жалеющая ни идиота, ни гения, ни сильного, ни слабого. Слабые, аморфные выживают, приспосабливаясь, проскальзывая сквозь жизненное сито той машины. Сильные не могут проскользнуть, не хотят и потому выходят поломанные, но не сломленные, и только постоянная физическая и душевная боль станет их спутником по жизни.

Откуда я знаю о той жизни, почему я помню о ней, зачем? Ведь это было так давно, совсем в другой жизни, и даже, возможно, не в моей.

Я не хочу повторения этого страшного, уже пройденного, но не забытого урока.

Ледяная планета Колыма

Мороз за —60, и я вовсе не замёрз, я просто стал инеем. У меня уже нет рук, нет ног, мысли замёрзли в мозгу. Я сам холод, я стал стеклянным, и даже северное сияние, причудливо играющее в небе, не в силах отогреть меня, оно и само дышит стужей. Последняя, как молния, вспышка мысли: «Я часть космического холода, я космос!»

Молюсь за спасение души

Я несколько раз тонул не из-за неумения плавать, а только из-за своей излишней самоуверенности.

Однажды, не рассчитав прыжок, я врезался головой в дно, на время потеряв сознание, потом помню, как разрывались лёгкие от желания сделать глоток воздуха, я лежал на дне Охотского моря и лучи заходящего солнца били сквозь толщу чистой как слеза воды. Где солнце, там жизнь, и я, потерявший ориентацию, осознав это, по солнечным лучам всплываю к свету, к жизни. Я зачем-то и в тот раз выжил, ещё раз испытав судьбинушку. А в следующий?

Мне сейчас тоже не хватает воздуха, но у меня уже не хватит сил вдохнуть, поднявшись по солнечным лучам, которые становятся всё тоньше, и их становится всё меньше. Когда оборвётся последний тоненький лучик, мне уже будет не нужен воздух, я останусь на дне уже не жизни, а вечности и буду молить бога не о спасении тела, а о спасении душ.