Дыхание тайги. Рассказы

Иногда даже пробегали мальчишке по ногам, от чего становилось жутко, и он тихо бормотал:

– Простите, я больше так не буду.

– Не слышу, говори громче, – требовал Пантелеймон.

– Я больше так не буду, – уже громче повторял Колька.

Некоторое время помедлив, тот разрешал:

– Выходи, будешь знать.

Постепенно Колька привык к чулану и чувствовал себя там неплохо. Глаза быстро приспосабливались к темноте, мыши поняли, что они теперь не одни и уже обходили его, скреблись где-то по углам.

Колька мог и час, и два спокойно высидеть в темноте, прощения просить не хотелось. Он сам тихо выходил из заточения, услышав храп, и ложился спать.

Тогда отчим решил ужесточить наказание.

Как-то осенью вечером в дверь постучали. Все были в это время дома. Новоиспеченный хозяин тоже уже вернулся с работы. Мать открыла дверь. В избу зашел хромой сосед, звали его Петрович.

– Милая, ты своего Кольку прижучь, – начал он, обращаясь к матери. – Пацаны яблоки из сада у меня воруют, твой там тоже средь них был.

Догнать его не мог. Накажи проказника, милая, одну яблоньку они мне сломали, – поведал сосед и вышел.

Пантелеймон все это слышал. Схватив Кольку за ухо, он потащил его в чулан.

Там, взяв горсть зерна из мешка, рассыпал его на пол.

– Становись на колени, – крикнул при этом.

Ухо у парнишки горело, от боли из глаз потекли слезы. Мальчик зажмурился, опустился коленями на зерно, лишь бы этот варвар отпустил его ухо. А тот громко захлопнул дверь в чулане и, как всегда, выключил свет.

Наступила кромешная темнота, в ушах звенело, боль с уха опустилась вниз, в колени. Они горели, было больно, но прощения просить язык у Кольки не поворачивался.

Вдруг дверь приоткрылась, отчим проверял: не встал ли наказанный с колен.

– Сынок, попроси прощения, – услышал шепот матери. Ей было жалко ребенка.

Прошло около часа, мальчишка понял, что, если не двигаться на зерне, стоять можно.

Через некоторое время дверь в чулан опять приоткрылась.

– Иди ложись, – тихо произнесла мать.

Слышно было, как храпел его истязатель. Мальчик встал, почувствовав при этом боль. Стряхнул зерна с коленок, некоторые из них остались. Мать аккуратно их убрала, на месте зерен остались небольшие красные ямочки.

– Ложись спать, – повторила она, тихо плача.

И вот уже, лежа рядом с братишкой и ощущая, как ноют коленки, Колька впервые серьезно задумался.