Покаяние. Великая революция: палачи, жертвы, наследники

Адская жара…

Хорошо, что это мне приснилось,

А ведь было, словно бы вчера…

Утро туманное

Как над Доном тихим утро разливалось,

Белыми туманами окутав берега,

До войны проклятой и дня нам не осталось,

Но о том не ведали мы с тобой пока…

По степи широкой всю ночку прогуляли

У затона тихого простились – как всегда…

А там за горизонтом – там уже стреляли

И с лихою вестью мчалась к нам беда…

Вся станица вздрогнула от звона колокольного

В первый раз проснулась, сны не досмотрев,

В это утро кончилась вольница нам вольная

И призвал царь-батюшка на войну нас всех…

Дело наше правое – воевать со славою

За Россию – матушку – мы ведь казаки!

Для тебя же, Любушка, в этом деле главное

Дожидаться нас живыми… Верно, мужики!

…Пролетело лето, а за ним второе

И ещё три осени, а потом зима…

Но в станицу дальнюю не пришли герои

Вместо них вся в красном пришла война сама…

Бабы снова в белом – плачут неумело

Разучились, видимо, даже горевать…

Иль давно привыкли.

А свои родимые, где же? Как узнать?

…А над Доном тихим утро вновь туманное

И где-то за туманами чьи-то кони ржут…

Вновь не спит станица вся в это утро раннее

И который год уже здесь казаков всё ждут…

Всё это уже было

За окном купе летят станицы,

Промелькнул и скрылся тихий Дон.

Может быть, всё это мне лишь снится,

И мой поезд – это только сон?

Сон, который был когда-то явью,

И я в нём, по-прежнему, живу:

Вот я на коне на переправе,

Или это – просто дежавю?

Лица за окном мне так знакомы,

Только я не помню – почему?

Всё как было.

А вокзалы те же по всему.

Та же степь, что помнит поимённо,

Всех кто пал здесь. Их не перечесть.

Помнит и трёхцветные знамёна,

И меня, пока живого, здесь…

…Только я не помню, почему-то,

Кем я был в том яростном году,

И как шёл в атаку летним утром,

И, быть может, до сих пор иду.