Найти Мышиного Короля

Но сейчас, спустя полтора часа занятий отставник Скрягин вместо былого воодушевления чувствовал раздражение и усталость. Мазила Макушин, хоть и изображал старательного ученика, никак не мог освоить простое движение – присоединить магазин к  рукоятке. О меткости своего подопечного Василий Петрович вообще предпочитал не думать: если, не ровен час, Макушину придется прикрывать его, то вообще неизвестно, в каком направлении полетит его пуля.

Глядя на сопящего ассистента, Скрягин в сердцах произнес:

– Да пошевеливайся ты, голуба! А то мы, бляха-муха, тут заночуем!

– Да я стараюсь, Васильпетрович, – загнусавил в ответ помощник.

 – Но он не вставляется!

– Кто?

– Да эта штуковина!

В ответ «Васильпетрович» лишь устало отмахнулся:

– Эх, ты, боец, Иван-огурец! Давай сюда.

И зачем он только пригрел этого недотепу? Лучше бы взял кого-нибудь побойчее. Но парня побойчее с его собственной легкой руки осенью отправили служить на Крайний север. Как же его звали? Коля? Вася? Скрягин вдруг вспомнил маленького, но очень шустрого третьекурсника.

Он то и дело «стрелял» у Макушина деньги и сигареты, а Валик, тогда еще просто староста группы, каждый раз бегал жаловаться  директору.

– Ладно уж, не торопись, – с досадой вздохнул наставник, – а то еще палец прищемишь.

Когда-то лейтенант Скрягин  часами учил молодых  бойцов собирать и разбирать  автоматы. За двадцать пять лет воинской службы ему пришлось побывать в самых разных местах, которых журналисты и политики называют горячими точками.

Воспоминания об этих путешествиях, яркие, как вспышки гранат, теперь не давали ему заснуть каждую ночь. Он ворочался в постели, комкая простынь, а  молодая жена   все дальше отодвигалась от него.

– Давай, сбегай за мишенями,  –  бросил он помощнику. – Одна нога здесь, другая там.

Он на секунду вдруг представил, что лежит в кровати не с чернобровой двадцатилетней красавицей, с белесым, точно моль, Макушиным. От этой мысли Скрягина передернуло, и он брезгливо сплюнул на пол.

Адъютант тем временем уже бежал обратно с мишенями.

Все выстрелы были «в молоко».

Майор строго произнес:

– Если в следующий раз  ни разу не попадешь,  комиссую тебя как непригодного. А еще лучше – отправлю в Красную армию.

Валик вздрогнул:

– Нет-нет, Васильпретрович! Только не это! Я же вам ничего плохого не сделал!

За прошедший год Валик отрастил такое же брюшко, как у шефа, и перенял у него   пренебрежительно-требовательную манеру разговаривать  с подчиненными.