Кораль. Чукотская быль

– Кроме гуменников-то никого не добыл? – Спросил Шура, старательно расчерчивая двойной лист на «классику».

– Казары не добыл, две – три стайки налетали, да было далековато, а уток пропускал мимо, решил, что раз уж гуменник хорошо летит, размениваться не буду, заряды-то гусиные. А у других наоборот, Лагутин с Тишкевичем, например, казары нахлопали, а гуменник у них не летел, Володька Олейник двух «белоголовиков» взял, я даже позавидовал.

Уже два часа Иван «колдовал» на кухне, периодически вынимая из духовки кастрюлю и поливая раскаленную гусиную тушу собственным соком.

Все это время он в пол-уха слушал свежие охотничьи рассказы, время от времени заглядывая в комнату. Наконец, из кухни донеслась команда: «убирайте пулю со стола, гусь готов!». Аппетитный аромат распространился по квартире, мужики быстро переложили картежную документацию на кровать, Шура помог Ивану разделать отлично запекшегося, румяного гуся на части. Отделив от него и разложив по эмалированным мискам пять вполне приличных аппетитных частей, друзья торжественно перенесли их на стол и заметили, что разделали меньше половины трофея.

– Да это нам с Иваном еще на два дня хватит, – мимоходом заглядывая в кастрюлю, проговорил Сергей.

Слава крупно изрезал на чистый лист бумаги принесенную с собой копченую рыбину, на столе появилась водка, хлеб. «Пуля» этой ночью не состоялась. До утра друзья – партнеры слушали интересные истории в исполнении Юры и Шуры, и под эти истории с большим удовольствием поглощали замечательно приготовленного Иваном гуменника, поздравляли «с полем» и благодарили удачливого охотника, отдавая должное при этом мастерству повара.

Утром, когда гости разошлись, Сергей заглянул в кастрюлю, там было пусто.

Весна ускоренными темпами расправлялась с ледяным и снежным наследием долгой северной зимы. Очистился от снега и поселок Угольные Копи, который, как выяснил для себя Славин, вытянулся километра на три вдоль речки Угольной, бывшей, наверное, когда-то рекой, а теперь превратившейся в ручей, шириной не более двух – трех метров.

Обнажились и «потекли» зловонными ручейками уличные помойки.

Сергей ходил на работу в лабораторию по улице из десяти типовых двухэтажных домов, расположенной параллельно главной дороге, со стороны «кирпичиков». Это был жилой фонд авиаполка. Вдоль домов здесь был проложен бетонный тротуар, а в конце «красовалась» общая на всю улицу помойка.