Пути к итогу. Роман без отрыва от пьесы «Под тенью мечей…»

– Трудись, сейчас Надежда подойдет… – И отошел к своей тумбочке у противоположной стены.

Его молчаливый товарищ, лохматый крепыш с землистым лицом, еще с минуту посопел над душой, стараясь напоить холодным сладким чаем, покачал головой без определенных эмоций и отправился следом. Вытянув тело на всю длину койки, он запустил пальцы обеих рук в дебри буйной прически и заскреб ими сосредоточенно. При этом лицо его приняло умиротворенное с приблажью выражение, каковое можно иногда наблюдать у некоторых недалеких дурочек, любующихся перед зеркалом на свое отражение.

– О-о-ох! – выдохнул он с присвистом. – Да когда же до душа добраться-то получится?

– Всему свое время, Морозко, – проворчал на соседней кровати некто третий в спортивном костюме и аккуратной стрижке, отодвигаясь с явным неудовольствием. – Ты, главное, до этого времени скальп постарайся не содрать. Или умудрился уже зверье развести в своих джунглях?

– И какое же это время «свое»? Кто-нибудь знает?

– Спроси Экклезиаста… – отмахнулся сосед.

– Кого?!.. Какого …аста?! – в голосе лохматого обозначилась подозрительность, а лицо пошло пятнами. – Вова, это он про кого так? Он с намеками, что ли?! Где он тут видел этих «лезбиястов»?

Но «спортивный костюм», отвернувшись, уже снова навис над журнальным кроссвордом и только бросил через плечо: «Читайте книги – источник знаний!»

– Хлебни чайку, Валера. Это полезней, чем собачиться с утра. Пан Станислав обещал душевую только после обеда – во вторую смену, после женщин.

Так что расслабься… Вадик-то от мандража перед своей капельницей рычит. А тебе в день отдыха грех на кого-то обижаться, что он тут умного из себя корчит. Еще херами померяйтесь, красавцы! А приплюснуло бы кого натуральной придурью, да повышибали бы ее из вас милосердцы —медики коматозной терапией!?.. Как вон, писателю… Сейчас тоже, поди, смирненькие, тихонько бы оклемывались в ожидании жрачки, как манны небесной.

Похоже, когда-то и ему перепало нечто подобное, если описывает твое состояние вот так, со знанием дела.

Уж слишком медленно приходят в согласованность движения кажущегося закоченевшим тела и мозговые побуждения к этим физическим действиям.

Хотя уже, незаметно для себя, успел обтереться влажным полотенцем, переодеть белье и попасть руками в рукава футболки. А голод становится совершенно нестерпимым, закручивающим винтом голову в одну сторону, а желудок – в другую.