Раб человеческий. Роман

Меня трясет, а я вроде как улыбаюсь. Со стороны похоже на сильный озноб.

Старуха – алкоголичка, квартирная хозяйка, по ночам не спит – бродит по квартире, разговаривает сама с собой, спорит, что – то все время выясняет. Включит телевизор и препирается с ним, не хуже Сергея Юрьевича Белякова из Таганрога[1 - Персонаж комедийного сериала «Наша Раша»]. Днем почти не выходит. Иногда раздаются странные шорохи, и мне кажется, что она, подобно Грегору Замза[2 - Герой повести Франца Кафки «Превращение»], превращается в насекомое.

Теперь утро, и она заснула.

Я лежу один в глухом мире, таращась в темноту, дрожа всем телом. Потом все же засыпаю окончательно.

Проснулся около десяти и понял, что случилось страшное: там, за плотными шторами, расходился ливень. Разумеется, зонта нет. Это нехорошо, потому что я хотел пойти пешком.

Нужно встать, но нет сил. Вчера она их забрала у меня все. Осталось только на то, чтобы вот так лежать и ждать сердечного приступа.

Я не боялся аварий, темноты, «ночных чудовищ», клиенток – горбуний. У меня был просто ужас смерти.

Как и за год до этого.

За год до этого

Я выходил в парк, подальше от испарений гнилого ковра и завываний своей алкашки. Садился на скамейку, открывал папку и писал осень.

Больше всего мне нравились ее сухие листья. Я бережно крал их у осени. И они плясали на ветру в звенящем хороводе уже на моем мольберте. Наблюдал, как днем падают они на землю, не делая из этого тайны.

Шуршание листьев – живых и мертвых, коричневых, окоченелых, как пальцы трупа, успокаивало куда лучше валерьянки, пива, пол-литра вина, пустырника, глицина и даже корвалола – друзей моих последних недель.

Тихие дни, звенящие последним теплом, напоминали улыбку старика. Был похож на страшную сказку этот тоскливый мотив бесконечности, а последнее тепло – на поминки.

День в парке один только я не целовался и не качал коляску.

– Вадик, Вадик, пожалей Егорку!

Три мамаши на скамейке, скрученные в позу вопросительного знака от холода. Одна из них привязалась к мальчугану лет двух:

– Вадик, пожалей Егорку! Пожалей Егорку…

Мамаши всегда повторяют детям одну и ту же фразу. Как будто те умственно отсталые. Разве ребёнок не понимает с первого раза?

А если сесть на поезд и ехать два дня в южном направлении, то попадешь в город, где лето всегда.