Раб человеческий. Роман

А если однажды разбогатеет и сможет купить мяса, не станет обмахивать удобной твердой обложкой шашлыки.

Таких людей в нашем нищем районе оставались единицы. Мне повезло.

Приехал я не только за сыном. Приехал забрать с собой Элю. Мою Эличку.

Без нее я загибался. Не мог без нее. Чума на оба наши дома.

Субботним утром я с разбегу нырнул в клоаку цветастой, красочной до зуда китайской дешевизны. Как думал: приеду, затарюсь тем, что рука неймет на чужбине. Мне нужна была только шапка. Остальное – сыну.

Да потеплее – едем из зимы азиатской, милой, слякотной в дикую стыть, спасение от которой лишь в шубах, при виде цены на которые невольно вскидываешь бровь.

Честно прикинув свои финансы, решил перекантоваться в своем клочке синего дерматина. Но шапка… Говорят, голова – не жопа – завяжи и лежи. Вот и я завязываю вовсе не голову. Сила приоритета.

Набрал для Макса целый тюк: шерстяные носочки, свитерочки, подштанники, перчатки, комбез – все за копейки: сказывались близость к Китаю и местная дешевая рабочая сила.

Но шапку себе так и не выбрал.

Мы обрывали канаты – наши корни рвали. Одной из последних ниточек была выписка Макса из садика и открепление от поликлиники. Пожилая педиатр делала последние заметки в карте Макса.

– И куда путь держите?

– В М.

– О… простите, с таким здоровьем… – листала карту Макса. Слабый иммунитет у него. А вы его на север везете.

– Но у меня там уже работа, я документы на гражданство подал…

Я осекся под ее взглядом.

– …и все устроено…

Опять ложь: впереди омерзительный поиск жилья и страх.

Доктор потянула носом, словно вдыхая запах вранья.

– Смотрите сами. Я обязана предупредить, что для ребенка такой климат не благоприятен.

– А что с ним может случиться?

– Да что угодно. Заболеть может. Посмотрите, какие курсы лечения он проходил. Вы вообще знаете об этом?

А правда: я ничего не знаю о том, как Лина лечила ребенка, чем он болел. Меня как ошпарило.

Доктор заметила.

– Хотя… медицина сейчас там сильная… И оборудование, и повышение квалификации врачи имеют… Дай Бог, не переживайте. Бассейн, свежий воздух, природа… Да, Максик?

Макс просиял от того, что его заметили, закивал.

Он протянул карту, мы вышли. Всё.

Два месяца назад уехал я отсюда, из родной страны. Плакал месяц. Плакал, когда видел с гордой радостью и ужасом поезда, несущиеся на север. На таком же из них потом и уехал.