Белокнижье. Собрание сочинений в 4-х томах. Том 1

Не просто строчки, не просто рифмы, а сами слова часто рождаются на глазах у изумленного зрителя. Поэт смело экспериментирует со словоформами, вплетая их в задуманный узор, и, если нет нужного слова в русском языке, оно должно немедленно родиться, «замешаться на палитре листа и мазнуться в строчке», если оно не хочет склоняться по правилам, значит, ему тесно в этих правилах и оно вырывается на волю. Потому и нескучно, потому и привлекает – неординарностью мысли, точностью, меткостью.

Макаю в тучи, пишу на бумаге

Чернильной грозою, дождливыми буквами

Все в той же обычной, школярской тетради,

Промокшей под лирикой и под науками…

«Еще я заметил вот что: даже если и пишу печально о природе, то все равно не так, как о наших житейских делах.

В природе все возвышеннее и все оправдано. В ней скорбь высока и радость не резка. В ней всем и всему для поэта есть место…» – отвечал он своими стихами в письмах к другу, художнику Вадиму Овсянникову.

В ответ получал прекрасные письма-размышления о живописи и о месте художника в истории от знаменитого ныне мастера колористики – художника Вадима Геннадьевича Овсянникова.

Осенняя палитра под ногами.

Размазываю краску по холсту

Я шарканьем по листьям сапогами —

Вот так свои полотна и пишу.

Природа – неисчерпаемая тема для творческого человека, особенно для такого многогранного, откликающегося на события и звуком, и словом, и цветом, как Терентiй. Он рисует природу, у него много и музыки, написанной о ней и для… нее.

Есть музыкальные композиции о травах и цветах, миниатюры для гитары с названиями «Календула», «Ромашка», также знаменитые «травниковские» Арборианские симфонические концерты, каждый из которых посвящен определенному дереву, – всего двадцать два произведения. Еще есть музыка для вегетарианцев, музыка кустов, семян и цветов, но это уже совсем другая история.

Я же пишу о Травнiке – поэте… или о поэте Травнiке – как кому будет угодно.

Когда не пишется, а хочется писать,

То я иду с тетрадию на волю.

А как на воле можно не писать?

Как можно не летать по ветру в поле!?

Сторонушка, я пью тебя захлёбно.

За строчкой строчку с нового листа.

И если суждено прослыть мне звездным,

Твоя в том виновата красота…

Ее – до золота застенчивая осень,

Ее – до хруста снежная зима,

Ее весной разбуженная сочность

И лето красное – для красного словца.