Пёс и его Человек. Повесть

Пока я, погрузившись в воспоминания, смотрел на яркие прямоугольники проёмов, двуногий недвижно стоял рядом, сверля взглядом черноту ночи. Его тоже не было здесь. Я повернул к незнакомцу морду и он, почувствовав на себе пристальный взгляд, посмотрел на меня, словно спросонья, и слабо улыбнулся.

Мы не стали нырять в тёмные бездны подворотен окраины города, а пошли, держась от него на почтительном расстоянии. Злой ветер то и дело швырял нам в морды гроздья ледяной пыли. И всё же здесь, на отшибе, мы оба чувствовали себя лучше, чем в мрачных ущельях бетонных коробок.

Город не принимал таких как мы.

Наш путь завершился у станции. Не в том месте, где в мешке из красного кирпича ютились в ожидании своего поезда двуногие, а среди складов и дремлющих составов. Здесь во мраке самого тёмного часа сновали люди. Похожие на муравьёв, выстроившись цепочкой, они волокли из бетонных муравейников—складов ящики и мешки, загружая их в распахнутые створки вагонов и спеша обратно – под защиту каменных сводов.

Гуляющий по пустырю, ничем не сдерживаемый ветер остервенело набрасывался на тени, казалось, грозя разорвать их в лоскуты. Многие из них качались под порывами, но всё же продолжали свой путь. Молча. Смертельно уставшие люди не находили в себе сил даже на то, чтобы браниться.

Двуногий, что привёл меня сюда, направился к собрату, единственному, что следил за вереницей рабочих, кутаясь в огромный пуховик. Они перебросились парой фраз, которые ветер растерзал ещё до того, как они успели сорваться с уст.

Впрочем, и без них было понятно, зачем двуногий прибыл сюда в столь ранний час. После короткого разговора он тут же направился в ворота склада, из которых показался уже с огромным мешком за плечами. Было видно, как дрожат его ноги, как он покачивается из стороны в сторону – не от холода или усталости. В теле его, некогда сильном и выносливом, поселилась немощь. В этот самый момент я осознал, чем так несло от незнакомца. Он вонял смертью.

Я смотрел, как двуногий старательно тащит тяжести, будто специально выбирая самые грузные мешки и ящики, словно пытаясь доказать себе и Той, что пришла за ним, что он ещё способен бороться, что ещё может стоять на ногах, не смотря на все удары бессердечной суки—Судьбы. Я смотрел и поражался его злому упорству, неверию в то, что он уже обречён.

Поднявшись, я пошёл к воротам склада, чтобы нырнуть в полумрак, а затем появиться с мешком в зубах.