Крепостные мастера. Роман

Если бы не нежная тень возраста, клонившегося к пенсии, которая с каждым днем все больше и больше затрагивала женское самолюбие.

Анну Сергеевну ошибка природы начала по-настоящему мучить. Она с этим фактом просто не могла согласиться. В душе она была молодой и жизнерадостной. Неужели запись в красной книжечке точнее определяет ее истинный возраст?

Чтобы убрать вопиющую несправедливость Анна Сергеевна при заполнении многочисленных необязательных анкет с легкостью сбрасывала со своего официального возраста лет этак пяток.

И очень радовалась, когда это оставалось не замеченным. Иногда ее даже посещали мысли: с помощью старой перьевой ручки и капельки туши исправить в паспорте цифру три на восемь, тем самым, решив для себя волновавшие проблемы. Никто, конечно бы этого не заметил, но Анна Сергеевна была человеком грамотным, чтила законы и, естественно, на такой ответственный шаг решиться не могла. Ведь в таком случае, придется жить и думать, что к твоему номинальному возрасту могут еще прибавить лет пять тюремного заключения.

Другое дело никому не нужные анкеты. Анна Сергеевна вообще противилась их заполнению. Укажите адрес, семейное положение, социальное происхождение, возраст, специальность, национальность, количество детей. Как говаривал ее муж Марат Иосифович, это выписка для вора домушника. По таким данным остальные детали легко ими просчитывались. По его наущению, Анна Сергеевна не раз ставила в таких анкетах измененными не только год своего рождения, но и ответы на другие неумные вопросы.

Вся эта бумажная рутина писалась и пропадала. И никто никогда ею не пользовался, и не обращал внимания, если бы не дотошность молодых сотрудниц, которым рыться в чужом постельном белье доставляло наслаждение. Маленькое несоответствие количества лет брызнуло бальзамом на их сердца.

– Вы, что же Анна Сергеевна дочку в пятнадцать лет родили? – задала, после часового допроса, последний самый обескураживающий вопрос председатель женского следственного комитета сероглазая полячка Галя Матвеева, которая свой бальзаковский возраст воспринимала стоически.

В пролете, объединяющем два сектора, наступила минута молчания. Коллеги, затаив дыхание, ждали ответа от женщины, от матери, от благовидной дамы, который должен был вскрыть нелицеприятную ложь.

Лицо у Анны Сергеевны покрылось не только испариной, но и красными водянистыми пятнами, она не могла понять, как это молодым девчонкам удалось втянуть ее в совсем не нужный для нее спор.