Крепостные мастера. Роман

И он принципиально подъезжал к институту на автомобиле.

Его светло – серый костюм австрийского производства придавал фигуре элегантность и изысканность. Красивое лицо, уверенная походка выдавали баловня судьбы. Александр Григорьевич и не старался кого-то в этом разуверить. Потому как и сам в душе считал себя полноправным хозяином жизни.

На улице, играя бликами витражей, светило нежное майское солнце, легкий, веселый ветерок, свежая листва молодых тополей, вселяли в сознание радость нового светлого дня и приближения долгожданного лета.

Переступая порог института, подчиняясь суете и движению людей, привычным световым вспышкам и громким хлопкам электронной проходной, Кридин почувствовал рабочий ритм понедельника. И хотя был человеком передовых взглядов и несгибаемым атеистом, понедельники не любил. В сознании прочно устоялось: понедельник день тяжелый.

Что за чушь? Говорил он сам себе. И все же предпочитал по понедельникам брать отгулы, работать до обеда или отсиживаться на совещаниях, которых всегда было предостаточно.

Еще лет десять тому назад он пытался спорить с судьбой и, бросая ей вызов, с головой погружался в работу. Но с годами понял, что это бесполезно – результатов никаких, одна суета и как следствие нервная возбудимость. Поэтому он стал по понедельникам притормаживать на крутых виражах жизни, научился брать у судьбы необходимые реабилитационные паузы для восстановления душевных и физических сил. И от применения этой незамысловатой житейской философии испытывать не меньшее удовольствие, чем от успехов в работе.

С этим чувством, он миновал проходную, озаренную лозунгом «Творческих Вам успехов», поднялся на лифте на четвертый этаж, не забыл улыбнуться табельщице, расписываясь в журнале регистрации. Затем, обмениваясь в коридоре рукопожатиями с уважаемыми коллегами, дошел до 414 комнаты, дверь которой в это время была открытой. Прошел между рядами столов и оглядел сотрудниц (любуясь поочередно каждой), со сдержанной улыбкой сказал, суетившимся, в преддверии рабочего дня, коллегам: «Привет», и уселся в свое рабочее кресло.

Эту комнату три года тому назад он «с пеной у рта» отвоевывал у начальства для своего сектора. При переезде отделения в новый корпус, отделу полагались две комнаты, одна изолированная, а другая на совместное существование двух секторов. Саша никогда не жил в коммунальной квартире, но его богатое воображение вырисовывало не радужные перспективы, поэтому он всеми правдами и неправдами независимость сектора отстоял.