Крепостные мастера. Роман

А такие же, как он, подонки, ржут, точно кони.

Вася появился в курительной комнате перед самым обедом, когда уж мочи не было, так хотелось в туалет. Можно и нужно было бы выбрать для своих нужд другое заведение: этажом выше или этажом ниже, но Василию так не хотелось ощущать себя трусом и идти на компромисс со своим внутренним достоинством.

Хотя дискуссия на тему ловли змей закончилась, народу в курительной комнате было больше обычного, и дым стоял коромыслом, аж глаза резало. Вася под общий гомон решил проскочить до унитаза, но Петька, словно охотник, зорко выслеживающий дичь, был начеку и своего шанса не упустил.

– Вот главный змеелов пришел. Дайте ему с условиями ознакомиться. А то за своей бабой шухарит день и ночь, счастью людскому мешает.

Васю от Петькиного красноречия начал пробирать привычный озноб. Кончиться это когда-нибудь или нет. Уже в туалет не дадут спокойно сходить.

– Понкрат, освобождай квартиру, а то жена по кабинетам устала таскаться. Бычок замучился у мужиков ключи стрелять, чтобы естественные надобности справить.

Бычком звали начальника стройцеха, в прошлом старшего инженера технологического отдела промышленной частоты, Пестуна Евгения Алексеевича. После женитьбы он взял фамилию жены и стал Бычковым. Это был упитанный мужчина лет сорока, в самом соку мужской похоти, о которой по институту ходили легенды, и с которой хотели познакомиться, казалось все женщины института. И не только.

Вася, будто после бани принял ушат холодной воды. Выскочил из туалета в коридор, трясущийся, как от озноба, пробрался в комнату и спрятался в своем углу, подальше от мужиков, которые уже помешивали на столе кости домино, вели в преддверии азартных минут шутливые разговоры, но к игре не приступали в ожидании положенного часа.

А может быть, и в правду уволиться. Податься куда-нибудь на край света. Да хоть бы и змей ловить. Жаль только бросать все из-за какого-то подонка.

Как же ему хотелось двинуть Петьке по физиономии, сказать что-нибудь столь же оскорбительное, чтобы этот хам мог испытать в полной мере подобные душевные муки: боль, испепеляющую любовь к женщине, умирающую веру.

Ах, не было бы этого Петьки – Василий чувствовал бы себя счастливым человеком. Никому зла он не желал. Ни жене, ни ее любовникам, если они у нее есть. Даже Петьке, лишь бы тот не приставал и не смеялся.