Сугубо мужская история. Очерки, рассказы, миниатюры

– Я вовсе не читал того бреда, что какой-то пархатый давно начертал в толстом фолианте, – надменно уведомил я крылатого благодетеля.

– Тогда приятно оставаться. Останемся каждый при своих: ты не увидишь дома, как собственных ушей, я – не стану утруждать себя сентиментальной блажью, любезно навязанной Морисолью.

С отчаянной решимостью пришлось резко умерить свой гонор, настроившись на рациональный образ мышления. Позорно ретировавшись, елейно обращаюсь за разъяснением к симпатизирующей мне русалке:

– Ни одной молитвы не знаю.

Что делать?

Она сочувственно объясняет:

– Ты обратись к Господу своими словами и попроси удачи в пути. Он различит исходящее от сердца и непременно внемлет.

– А как обойтись без питья? Я ведь поужинал рыбой, а после неё всегда одолевает жажда.

– Ничего не поделаешь, придётся терпеть. Путь предстоит долгий, через море. Вся тяжесть нагрузки ложится на Алекса. Ему ещё надо пёрышки привести в порядок, чтоб крылья обрели достаточные аэродинамические свойства.

Спокойной ночи, Цуцик! Устраивайся на ночлег на том ворохе сухих водорослей, ночами у воды сыро и можешь простудиться. Утром я вас разбужу.

– Спокойной ночи, Морисоль!

В наступившей темноте раздался звонкий всплеск воды, и русалка исчезла в своей стихии.

Сон бежал прочь от меня. Одна яркая звезда прямо напротив мерцающим пятнышком, словно лазерным прицелом снайперской винтовки, метила поразить в наиболее уязвимое место. Жуткое чувство обречённости никак не покидало съёжившегося сознания.

Я не доверял Алексу, но судьба не предоставляла выбора.

– Придётся покорно сносить скверность его характера. До поры… – решил я злорадно. – Ох, потом на нём отыграюсь. Тоже мне, нашёлся ангел… опустившийся…

С полной безнадёжностью, без всякого энтузиазма обращаюсь к непостижимому Богу со своим нелепым запросом поспособствовать в моём благополучном водворении восвояси. На этом и погружаюсь в сон, больше похожий на коматозное состояние находящегося на грани между реальным и вечностью пациента.

Проснулся от грубого толчка в бок. Это Алекс пнул ботинком.

– Вставай, Цуцик. Уже пора! – это он так вместо доброго утра.

– Можно было бы и повежливей, – недовольно бормочу себе под нос.

– Да пшёл ты!.. – раздражённо парирует грубиян.

– Утро доброе! – раздаётся щебечущий голосок от воды.

– Я уже в курсе какое оно доброе, – вяло отзываюсь.

– Не обращай внимания на Алекса, он всегда такой.