О былом и разном. Избранное

Царь был набожным человеком,

Строго соблюдал обедни и посты.

Одаривал и обедал с нищими.

– 4 —

Приветливый, ласковый царь Алексей Михайлович

Дорожил величием своей царской власти,

Своим самодержавным достоинством:

Оно пленяло и насыщало его.

Он тешился своими громкими титулами

И за них был готов проливать кровь.

Все иноземцы, посещавшую Москву,

Поражались величием двора

И восточным раболепством,

Господствовавшим при дворе «тишайшего государя».

– 5 —

Царь Алексей Михайлович являлся народу

Не иначе как торжественно.

Вот едет он в широких санях,

А на санях стоят бояре

По двое, спереди и сзади.

Сани провожают отряды стрельцов.

Перед Царём метут по улице путь

И разгоняют народ.

Москвичи, встретясь с едущим государем,

Прижимаются к заборам

И падают ниц.

Всадники слезали с коней

И также падали ниц.

Царь Алексей сделался самодержавным

Более, чем его отец.

– 6 —

Земство поглощается государством.

Царь делается олицетворением нации.

Всё для царя.

Он приближает к себе служивых людей.

Даёт им большие права и льготы,

Поощряет их действия законом и уставами.

Этим они и пользовались,

Обирали и грабили народ налогами и поборами,

По любому поводу брали взятки.

Такое положение дел

Не проходило бесследно.

Возникали народные бунты и волнения,

В Москве и других городах.

– 7 —

Иностранцы очень верно заметили,

Что в почтении, какое оказывали

Тогдашние московские люди верховной власти,

Было не сыновье чувство,

Не сознание законности,

А более всего рабский страх,

Который легко проходил,

Как только представлялся случай,

И оттого, если по первому взгляду

Можно было сказать,

Что не было народа, более преданного

Своим властям и терпеливо готового сносить

От них всякие утеснения,

Как русский народ, то, с другой стороны,

Этот народ скорее, чем всякий другой,

Способен был к восстанию и отчаянному бунту.

Многообразные события такого рода

Вполне подтверждают справедливость этого взгляда.