Тропы судьбы. Повесть

Тропы судьбы. Повесть

Владимир Конарев

В цехе под открытым небом работа одна: по наряду Бога. Он может выдать благодать, солнышко, а может ливень или, пуще того, леденящий ветер. А ты, землероб, терпи! Дед-казак терпел, отец, терпи и не хнычь. Рядом вверенные помощники делу и земле. Ты и они стали на тропу возделывания зерновых культур. Это их тропы судьбы и агронома тоже. Судьба не всегда благосклонна. Она твоя тень! Она на тропе. Попробуйте и Вы, дорогой читатель, пройтись по тропам судьбы. Взгляните в её лицо.

Тропы судьбы

Повесть

Владимир Конарев

© Владимир Конарев, 2016

ISBN 978-5-4483-4534-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Портрет деда

У меня на столе – портрет казака, моего дедушки Василия Романовича Смыкова. Старинный портрет с подписью фотографа – оригинал в твёрдом картоне. Есть и рисованный потрет. Оба они – память. Оба дороги мне. Однако в рисованном портрете нет двух серебряных Георгиевских крестов, медали, знаков отличия, нет за поясом кинжала.

А это всё – главное для меня было и есть!

Рисованный портрет во времена моего детства хранился около зеркала. Висел он на гвозде, вбитом в дощатую стену.

Всякий раз, когда я оглядывал себя в зеркало, дедуля смотрел на меня, а я на него. Строгий, серьёзный взгляд остерегал меня от многих необдуманных поступков. Особенно вспоминался взгляд. Когда же меня подстригали «под Котовского», я обязательно оценивал стрижку в зеркале.

И, казалось, дедушка вот – вот откроет рот. Подкрутит «будёновские» усы, и одобрит мой новый вид: «Любо, внучёк, любо!». Но дед на портрете невозмутимо молчал и по-прежнему лучил взгляд.

Из далёкого детства припоминаю тот вечер, когда мамуля, смахивая пыль, осевшую на стекло рамки, сказала: «Ты просил однажды о том, что вот было бы хорошо, если бы дед хоть словечко вымолвил. А так, мол, смотрит и смотрит молча». Сказала так, а сама вытерла нахлынувшие слёзы. Давно это было, а, надо же, припоминается…

Настоящий портрет на твёрдом картоне появился неожиданно и случайно, в тот отрезок времени, когда была жива мамуля, а у меня не было семьи.

Приехала из грузинского города Зугдиди Нелли, моя двоюродная сестра. Её мама Александра – старшая из трёх дочерей Смыкова.

Распаковала сестричка багаж. Загадочно подмигнула нам с мамулей и – хлоп на мамину ладонь портрет дедули. Мы почти разом ахнули. Мама тут же – в слезы.