Короткое лето свободы. (Повести и рассказы)

Короткое лето свободы. (Повести и рассказы)

Евгений Жироухов

К понятию Свобода философы находят множество мудрёных толкований. И персонажи рассказов, вошедших в данный сборник, каждый по своему понимает свободу. Им не требуется абстрактной абсолютной свободы, которой, как известно, в реальности нет. Они ищут по своей жизни свободу в своём понимании. Свободу "для" или свободу "от". Свободу для совести, свободу от подлости, свободу от холуйской сытости и от нищенской убогости. И идут по своему жизненному пути в поисках свободы.

А свобода в поисках свободы – уже и есть свобода. И в поисках своей свободы и зэки, сбежавшие с колымского, лагеря, и солдат, запрессованный уставной дисциплиной, и московские девчонки-проститутки, в надежде когда-нибудь освободиться от рабства мамки-сутенёрши, и старый большевик, освобождающий от догм идеологии через прочитанные книги. "Зачем им свобода?" – спрашивает Дракон в пьесе Евгения Шварца.

Евгений Жироухов

Короткое лето свободы

Короткое лето свободы

(колымская баллада)

1.

Они решились на «рывок» – безумный для этих гибельных мест побег. Их было двое: матёрый вор, «профессор» – «Понятно-дело», на восьмом году от своей десятки срока и «политический» Еремеев, с кликухой «Инженер». Ему от его «пятёрки» – ещё три года впереди. Если раньше не сдохнет, или не заактируют по туберкулёзу.

Был только октябрь – но уже давил мороз, и сыпались со щёк и лба чешуйки обмороженной кожи. Еремеев, переживший уже две лагерных зимы, понимал, как человек при неизлечимой болезни, что ещё восемь месяцев стылого ужаса не в его силах выдержать, и надежды нет, и ещё одну колымскую зиму ему не пережить.

Он в своей бригаде уже был зачислен к «доходягам».

Пятеро доходяг таскали к шурфу дрова из тайги. Ещё двое, «костровых» оттаивали грунт. Четверо остальных зэков долбали этот грунт кирками и ломами, выкидывали «пески» – золотосодержащую породу на поверхность. У костров работа была самая «блатная», ею и занимались блатные в авторитете: Понятно-дело и Кеша-шпион.

Понятно-дело – хоть и не значился «паханом» по лагерю, но в бараке был «смотрящим», порядок блюл без мордобоя, лишь изредка влеплял затрещину какой-нибудь суетящейся шелупони. Политических не гнобил. Даже оберегал от агрессивной шпаны и любил, присевши рядом, слушать, о чём они там беспрестанно спорят непонятными словами. Внешность у Понятно-дело была, точно как у волка, вышедшего из дебрей на открытое пространство.