Самое чёрное сердце

Но далеко не идеальный, раз уж чета Кинни так быстро обнаружила подмену. Я же вовсе без труда смогла разглядеть и бледно-золотую кожу, и чёрные впадины глаз, и крошечные, едва прорезавшиеся рожки надо лбом, почти у самой линии роста волос.

Наполовину Летний и наполовину Зимний. Алри?г. Третий за последние два месяца. Гламор наложен одной и той же рукой – твёрдой, но небрежной.

Тихонько напевая на си?дднахе, я дождалась, пока подменыш уснёт, и вернула его девушке – та тоже притихла, наблюдая за мной чуть любопытно и даже с толикой уважения.

– Уложите его, миз Кинни, а я пока побеседую с вашим супругом.

– Какой сервис, – хмыкнул тот самый супруг, едва я обернулась к нему. – Так ты коп или нянька?

Тьма меня сожри, и как такая милая девочка могла запасть на этого типа? Не иначе контрацепция подвела. Понимаю, у него похитили ребёнка, тут не до хороших манер, но… что-то он не выглядит особо убитым горем. Не удивлюсь, если уже мысленно заделывает нового сынишку.

Я улыбнулась, демонстрируя мистеру Мудаку четыре пары клыков и заставляя его нервно дёрнуться на месте.

– Для вас я маршал Хаттари. Теперь можем мы наконец перейти к делу?

Кинни после моей маленькой демонстрации заметно присмирел. Вот только доверия у меня к нему не прибавилось, скорее даже наоборот. Автомеханик, значит? Вышел с работы в шесть, потащился с друзьями в «Мэлоун» и… И что же ты позабыл в «Мэлоуне», дружочек? Место, прямо скажем, не для работяг с женой и маленьким ребёнком.

Если только ты там не на правах закуски.

Машинально принюхалась. Сладкий аромат с нотками соли и железа тут же ввинтился в ноздри, навевая идиллические мечты о стейках слабой прожарки. Кинни кому-то давал кровь, это точно. Слюна вампиров содержит коагулянт, и если проколы до сих пор не закрылись – значит, куснули совсем недавно.

Ладно, само по себе это ничего не даёт. А вот стрёмное поведение безутешного (нет) папаши подкинуло уйму пищи для раздумий.

Разговор с Мирандой Кинни только укрепил мои подозрения.

– Майкл никогда особо не рвался проводить время со Стиви, – негромко произнесла она, покосившись на дверь детской. Её глаза, сильно покрасневшие и опухшие от долгого плача, снова повлажнели. – Он не был готов стать отцом, да особо и не рвался. Женился на мне, потому что его родители настояли.