Самое чёрное сердце

– Анализы стабильно показывают анемию, пульс и температура уползают всё ниже к границе нормы. А ещё у него скоро будет полный набор клыков, если ты вдруг не заметила. Мы и дальше будем это игнорировать?

– Нет, Адди, мы не будем, – заверила я чуть зло, отобрала у Рэна ключи и, пока тот не заревел, шустро подмахнула ворованную погремушку. Не ахти какой дар, но солидная порция моей тёмной силы делает его на порядок привлекательнее. – Мы просто не можем. Даже наш дурень Лиам скоро сообразит, в чём дело!

– Нам нужен другой врач.

Да, я в курсе. Узкий специалист, берущий кучу талеров в час. И хотела бы я, чтобы проблема была именно в деньгах.

– Я что-нибудь придумаю. Обещаю. Просто держи все свои домыслы при себе, ладно? Не надо нам, чтобы кто-то из немёртвой братии заинтересовался Рэном. А именно так и будет…

Адора смерила меня недобрым взглядом, явно собираясь выговорить за эгоизм, собственничество и тупость. И была бы права: здоровье малыша важнее, чем моё нежелание воевать за опеку с возможной роднёй.

Но в итоге она просто махнула рукой и ушла прочь, оставив нас с Рэном наедине.

Я устало плюхнулась в побитое жизнью кресло, явно повидавшее молодость моей бабули Тэруко, и крепче прижала к себе мелкого. Он тут же прильнул ко мне, неприкрыто обрадованный возвращением блудной матери. И наверняка совсем не желающий, чтобы я снова бросала его одного в этом гиблом месте. Я и сама не хочу, но вот беда – когда ты не годишься в мамаши года ни по одному пункту помимо годового оклада, получить опеку ужасно трудно.

Даже временную. Даже над ребёнком-нечистью.

Даже без легиона клыкастых родственничков в перспективе.

– Не бойся, Риан Гри, – пробормотала я, проведя рукой по волосам Рэна, таким восхитительно мягоньким и буйно вьющимся. Поначалу они были светло-каштановые, а теперь скорее тёмно-русые, как мои. Сдаётся мне, позже станут чёрные как смоль. – Не бойся, всё будет хорошо.

Он что-то залепетал, снова засиял улыбкой и потянулся ручонкой к моей ключице – краем глаза я приметила, как пенятся под кожей зачарованные чернила, прежде чем лечь привычным узором.

Очередным цветком олеандра. Или чешуйчатой лапой ленточного дракона. Да, татушка у меня вздорная и долбанутая, мне под стать…

«Не бойся»? Ха, мамочка, ты тут единственная, кто трясётся как заячий хвост.

– Я тебя никому не отдам, – заявила решительно, почти зло. – Никому.