Ведьмин хвост

Габи прикинула, что завтрак можно будет относить ночью пока Дагон спит, а ужин пока он на работе…

– Ой! – воскликнула ведьма, столкнувшись с ним на выходе из амбара.

Теплые ладони Дагона мягко ее отстранили, но не отпустили.

– Ничего не хочешь мне сказать?

– Да, ужин на столе. То есть на бочке, – она кивнула в сторону подноса.

– Ты все видела?! – жестче спросил Дагон, сжимая ее плечи, и ведьма вздрогнула.

– А ну руки убрал! – прошипела Габи, словно дикая кошка. – Еще раз дотронешься, прокляну до седьмого колена!

– Ведьма бессовестная! – проскрежетал Дагон.

 – В твою остроконечную шляпу даже мысли не пришло извиниться? Решила на цирк уродцев посмотреть? Посмеяться над моими увечьями?!

Габи потеряла дар речи. На кончиках пальцев появилось странное зудящее ощущение. Проклятие было готово сорваться с ее губ и проверить действительно ли Дагон настолько неуязвим к магии, но тот махнул на ведьму рукой и ушел в амбар.

Габи возмущенно хватала ртом воздух.

Никто и никогда не махал на ведьму рукой!

– Да как ты посмел! – выдохнула она и занесла указательный палец чтобы исполнить приговор и наложить проклятье.

Сзади послышался шум. Гораций, страдавший летом от линьки, снова нализался шерсти и теперь его тошнило. С гортанными звуками вывалив клубок черной шерсти и слюней, кот как ни в чем не бывало заскреб лапами по двери дома, требуя впустить его внутрь.

Злость и сиюминутный гнев сошли на нет. Да, ведьма была вспыльчива, но отходчива, и благодаря коту удержалась от бессмысленного использования черной магии.

Ее взгляд еще несколько минут сверлил второй этаж амбара, но настойчивый скрежет заставил покинуть поле несостоявшегося боя и покормить кота.

Вечером, лежа в кровати, ведьма ворочалась с боку на бок и терзала себя угрызениями совести. Запал ссоры прошел и теперь она чувствовала себя ужасно неловко. Ну что ей мог сказать уродливый шрам на половину лица? Ничего. Он не скажет, где Дагон родился, как попал в Рокшир и какие у него планы.

Все это можно было узнать только у самого мужчины и никак иначе. А Габи, несмотря на то, что терпеть не могла признавать свои ошибки, все же поступила некрасиво и перешла все границы.

Гадкое чувство вины мучило ведьму всю ночь, и утром она проспала. Дагон ушел не позавтракав, и груз совести стал еще тяжелее. Просить прощение у ведьм было не принято, так что Габи решила извиниться другим путем.