Ведьмин хвост

Слова не сказал отцу, только смотрел жалостливо и пронзительно. Аделрик почувствовал себя тираном.

– Может ты просто определиться не можешь? М? Мы с Йоханой могли бы взять все хлопоты на себя. Помнишь сестру Торуга, Ирму? Красавицей выросла. В их семейной шахте недавно мифриловую жилу нашли. Идеальная была бы партия.

– В следующем году, бать, – ответил Нордо и тут же получил вторую затрещину.

– Значит так, сына! Даю тебе полгода на то, чтобы выбрать жену. Хоть старую вдову Верену веди под венец – слова не скажу.

А если так никого и не выберешь, лишу тебя титула принца! Вот!

Злой как пихт (маленький вредный дух по поверьям дворфов обитавший в шахтах) Аделрик хотел было уйти, но вернулся к сыну.

– Отдай мне ее, – потребовал он.

– Ты о чем, бать? – тот попытался сделать непонимающий вид, но притворство было чуждо простой, незатейливой натуре Нордо.

– Картинку свою ненаглядную!

– Она потерялась, бать, – голос Нордо дрогнул.

Врал он еще хуже, чем притворялся.

– Отцу лжешь? Не сын, а позорище!

Аделрик стоял напротив Нордо с протянутой рукой.

Молодому дворфу страшно не хотелось отдавать свое сокровище, но и отказать отцу, королю Драхеита, он не смел. Как только обветшалый листок оказался у Аделрика, тот с яростью скомкал его и кинул в жаровню. Кусочек бумаги вспыхнул.

– Батя! – взвыл Нордо, кидаясь к раскаленным углям, но было уже поздно.

– Хватит мечтать о всяких глупостях! Ты никогда не покидал Драхеит и понятия не имеешь, что из себя представляет ушастый народец.

Гора, шахты и дворфы – вот твое прошлое, настоящее и будущее!

Аделрик зло хлопнул дверью. По длинной рыжей бороде, завязанной в узел, покатились крупные горошины слез. Нордо так и продолжал смотреть на тлеющие угли, словно ждал, что листок бумаги воспрянет из пепла и снова окажется в его руках.

Чуда не произошло. Минутная слабость сменилась решимостью. Молодой дворф нашел в тумбочке огрызок угля и небольшой кусочек бумаги для розжига. Он не помнил, когда в последний раз что-то писал, но по ощущениям рука была раза в два меньше.

Пытаясь удержать в толстых, коротких пальцах уголек, он старательно выводил записку родителям:

«Дорогие мама и король Драхеита. Я отпровляюсь в долёкое путяшествие, чтобы найти себе жену. Буду через полгода. Ваш любясчий сына, Нордо».

От напряжения на его лбу выступили капельки пота. Нордо никогда не перечил отцу и сейчас, обращаясь к тому по титулу, чувствовал легкую эйфорию от собственного бунтарства.