Записки старой легавой

– Знаем мы эту работу, – Люська покрутила свободной лапой в воздухе, причем средний палец неприлично оттопырился. – Все врет. Собака!

– А производил вполне приличное впечатление.

– Все они одинаковые. Одно слово – кобели.

Обе вздохнули в этот раз вполне искренне.

– От каких дел тебя отрывают, позволь поинтересоваться?

– Да это я так, для красного словца. Дела… Какие могут быть дела до официального открытия охотничьего сезона? Раньше хоть разок-другой с хозяином браконьерить удавалось, а сейчас, – Люська сконстролила трагическую гримасу – рассаду охраняю, сто лет она нужна…

– Как я тебя понимаю, – соврала легавая (ее хозяин покупал рассаду по дороге).

– А что, есть предложения? – Люська, не будь дурой, учуяла-таки подвох.

– Да не то что бы нечто конкретное, – чертила ногтем по дорожке подруга, – просто, думала, посидим, музыку послушаем…

– Врет старая, – определилась Люська. – Статистка нужна, мужскую компанию разбавить. А то мы все такие интеллигентные… Одной с несколькими ухажерами – не комильфо.

Эх, знали бы они…

Но вслух сказала:

– Я в растерянности: на кого помидоры несовершеннолетние оставить? Разве что на полчасика…

– Буду ждать к семи. Просьба, не опаздывать, – легавая с удовлетворением отключилась. – «Дела» у нее… Небось, Шарика высматривает, – и театрально запричитала: «Ой, да все очи высмотрела! Глазки да выплакала!»

– Не боись – не опоздаю! – буркнула спаниель в немой телефон. – Кого интересно кокотка старая в этот раз подцепила? Уж, вроде, я всех знаю…

Люська боролась с желанием прийти пораньше:

– Можно за углом покрутиться – мол, так, погулять вышла и пропасти новых гостей.

– Алло. Люсьен? – легавая тоже не первый день кукурузу охраняла.

– Я, – притворно запыхавшись.

– Заходи, как освободишься. Гости уже у меня.

– Ну, сука … – поперхнулась Люська, – недаром – легавая.

Откашлялась, и в трубку: «Хорошо, хорошо. Как только, так сразу».

Наведя наскоро марафет, спаниель помчалась к знакомому участку.

Не добежав пару метров, она притормозила. Люська изо всех сил пыталась идти медленно, с отсутствующим взглядом. Но непокорные глаза упрямо косили в сторону гостеприимного навеса, а ноги сбивались с шага на рысь.

– Знакомьтесь, Люсьен. Это мадам Фэтти и ее сын Чарльз Стронгхед Второй, – легавая была сама воспитанность.

– Опля! – опешила подруга (на принесенных из Большого дома пуфиках восседало чопорное семейство неаполитано).