Шёпот сердца

Пульс созвездий

Открываю окно,

Пульс созвездий в распахнутом сердце,

Отголосками тайн

Тени тающей ночи шуршат,

Мне целует лицо

Нежным холодом сумрак-повеса,

Блики чувственных ласк

Светлячками на волю спешат.

Я к тебе подойду,

Никого нет дороже и ближе,

Прядки смятых волос

Вьются шёлком в горячем бреду,

Разалеюсь теплом,

Спелым счастьем, мой рыжик бесстыжий,

Лунным светом укрыв,

Я твой сон в эту ночь украду.

Я рядом, но не взять в ладони

Я рядом, но не взять в ладони

Твои, теплом трепещущие руки,

И поцелуем искренним не тронуть

Родные, с ароматом счастья губы.

Не утонуть в глазах от наважденья,

Смущаясь от волнующей истомы,

В объятьях замереть от наслаждения,

Где каждый вдох твоей любовью полон.

Желаньем не унять сердечный ропот,

Соскучившись от муки ожиданья,

Послать в тартарары угрюмый опыт

За вдохновенье правом обладанья.

Царство фьордов

На перевале нас поймало небо

Лохмотьями кудрявых облаков,

Простуженным туманом светло-серым,

Прозрачным призраком тугих оков.

Петляя в этом сонном лабиринте

Машина мчалась всем наперекор,

Рвалась на клочья тихо пелерина

Небесных задремавших скучных шор.

Вдыхая воздух свежестью объятый,

Спустились вниз в безоблачный простор,

Вдали блестел от темно-рыжих пятен

Разнеженный на солнце косогор.

Гористый склон пушистою обновкой

Кокетливо и важно щеголял,

Желтел листвою перелесок робкий,

Верхушкой крон приветливо кивал.

Мир в мандарин был августом окрашен,

Суровый Финнмарк севером дышал,

В лапландские привычные пейзажи

Ворота перед нами открывал.

О троллях нам шептали тихо фьорды,

Величием спокойствия маня,

На тропку вышел царь оленей гордо,

Взглянув с горы высокой на меня.

Рисунок

Отец, волнуясь, в комнату вошёл,

Держа в ладонях фолиант старинный,

Был переплёт пергаментный тяжёл,

Труд драгоценный, временем хранимый.

Отец тихонько дочке прошептал:

«Скопируешь рисунок, мастерица?»

Он взглядом на фигуру указал,

Менялись свет и тени на страницах.

Разглядывая странное письмо,

Старославянский прочитать пытаясь,

Спросила дочь: «А это, папа, кто?» —

«Сам царь Давид»! – ответил, улыбаясь.

Девчонка карандаш и лист взяла,

Перенесла усердно все детали,

Художница была ещё мала,

Но чудеса в рисунке воскресали.