Жизнь как фотоплёнка. Рассказки

Испанский «деним» по своим качествам находился посередине между двумя упомянутыми, и, именно из него (долго припасаемого куска) я сшил себе последний «самострок» в 1995 году.

Уже на излёте 20-го столетия я всё ещё периодически застывал в общественном транспорте, встречая на людях джинсы моего собственного производства. Фирменный знак у меня отсутствовал, но по мелким, одному известным, деталям, я сразу узнавал своё «детище».

Сейчас, когда уж очень начинают «чесаться руки», я сажусь за машинку и «починяю» старые джинсы или перешиваю отжившую рубашку в «дизайнерскую».

Первая практика

Летом после окончания второго курса предстояло пройти первую производственную практику. Открытые названия и адреса пяти определённых для этой цели объединений объявили сразу после летней сессии второго курса. Студенты сами могли выбрать ближайший «ящик» на предстоящие три недели, исходя из территориального принципа. Радости не было предела, когда выяснилось, что одно из означенных предприятий вплотную примыкает к моему дому.

Своим наименованием наша улица как раз была обязана этому «Велозаводу», который, как и каждое закрытое предприятие, обязательно выпускал ещё и товары народного потребления. В данном случае – детские велосипеды.

Ещё одной приятной новостью оказался отъезд отца в командировку на Урал, пересекающийся по датам с отпуском мамы. Маме выдали путёвку в приморский пансионат, и она, захватив младшего брата, отбывала в Крым, так что на две недели практики я становился счастливым обладателем свободного «флэта».

Уточнив у отца дату возвращения, я оповестил всех друзей и знакомых о намечающемся «празднике жизни».

Практика началась без каких-либо неожиданностей; нас распределили в электромонтажный цех, где студенты целыми днями вкручивали металлические сердечники в катушки индуктивности. Мигом перезнакомившись с молоденькими радио-монтажницами, мы особо не скучали, так что рабочее время пролетало незаметно, тем более, что, к моей радости, смена длилась с 7:45 утра до 15:15.

Уже на второй день я подружился с двумя симпатичными девушками: секретаршей начальника цеха, восемнадцатилетней Наташей, которую студенты ласково прозвали «Утёнком» за миленький вздёрнутый носик, и двадцатишестилетней Мариной, носившей в цехе прозвище «Мальвина». На мой взгляд она больше напоминала Золушку в исполнении Янины Жеймо в одноимённом чёрно-белом советском фильме.