А тому ли я дала зелье?

К примеру, если его отравили ядом, одурманившим рассудок, или же при приворотах… Но если неправильно его приготовить, оно способно скорее навредить, чем помочь. А еще, существует одно главное условие, при котором его употребление так же может нанести непоправимый вред здоровью – человек должен быть изначально отравлен. Однако если его примет тот, кто не подвергался магическому вмешательству, то его, скорее всего, ждет смерть…

– Верно, адептка Руш. – очередной кивок профессора, удовлетворенного ответом студентки. – Действительно, у этого растения есть свои правила применения, которые необходимо соблюдать, если вы действительно намерены помочь человеку, а не убить его.

Всем ясно? Тогда открываем страницу под номером двадцать пять и внимательно читаем. Не забудьте выписать название зелий, для которых белладонна чаще всего используется в качестве противоядия.

Шуршание страниц разразилось по всей аудитории, но блаженная тишина тут же накрыла помещение. Увлекшись записями, я и не заметила, как занятие было окончено.

Да и вторую лекцию я провела так, будто находилась в каком-то забытье. Даже не смотря на то, что я проспала столько времени за эти сутки, меня отчего-то все равно клонило в сон и казалось, что я периодически дремала. Дав себе обещание, что я непременно отправлюсь к лекарю после занятий, я с горем пополам отсидела все нужные лекции и даже успела получить высокий бал по магической истории.

Когда я выходила из учебного корпуса, меня нагнала подруга. Хлопнув ладонью по моей спине, девушка поравнялась со мной.

– Ну что, готова? – поинтересовалась Нитта.

– К чему? – сейчас я думала только о походе к лекарю и желанием хоть ненадолго прилечь.

– Как к чему? Арайа, тебя ректор ждет вообще-то… – Нитта посмотрела на меня, как на умалишенную. – Даже я об этом помню, хотя не меня вызвал глава академии.

– О, боги! – простонала я.

Вручив сумку подруге, я без слов развернулась и помчалась обратно в корпус. Сердце стучало как ненормальное, пока я поднималась на третий этаж.

Преподавательский этаж пустовал, и теперь эхо моих шагов отражалось от стен, заставляя сердце каждый раз замирать. Остановившись перед дверью с золотой табличкой, на которой было написано витиеватым почерком «Джеспер Лавор», я глубоко вздохнула. Ударив три раза о деревянную поверхность, я застыла.

– Войдите! – донеслось откуда-то изнутри.

Я до последнего момента надеялась, что у него возникнут какие-нибудь неотложные дела и ректора не окажется на месте.