Повороты судьбы. Повесть о большой любви

Ей было и стыдно, и обидно за себя:

– Владимир Алексеевич, простите, я не хотела…

– Ладно, ладно… – смягчился он. – А сейчас марш в клуб! И сиди там, в кабинете заведующего. И не вздумай куда-нибудь выйти! – подтолкнул он её к двери, когда они подошли к ДК. Ольга была ни жива, ни мертва.

Владимир Алексеевич собрал быстро всех парней и мужчин из «агитки»:

– Так, ребята. Все вместе держитесь – раз. Второе – из клуба никому не выходить. Там грандиозная драка затевается. Нам нельзя: в обком комсомола доложат – сразу слечу с зав.

отделением. Но это – полбеды. Вас всех из КПУ исключить могут. Не ввязываться! Ясно?!

Ларионов подошёл к заведующему клубом, попросил пригласить на ночь милиционера. И всю ночь они с парнями не смыкали глаз, ожидая внезапного нападения деревенских. А те ходили вокруг да около, но к клубу приблизиться не решались, зная, что их там ждёт «засада».

– Ну, Ольга! Устроила ты нам всем ночку! А если они теперь нас выследят и в лесу погром ночью устроят? Теперь из-за тебя и в палатках не поночуешь… Дурёха! – высказывал ей утром Ларионов.

Ольга всю ночь тряслась, как в лихорадке: на неё напала нервная дрожь. Владимир Алексеевич с жалостью смотрел на неё и думал: «Глупышка ты моя! Совсем ничему ещё жизнь тебя не научила! Так и пропадёшь когда-нибудь зазря!» И так ему захотелось поцеловать и приласкать её! Он снял с себя куртку, надел на неё и ласково прижал к себе:

– Ну, что ты вся трясёшься? Замёрзла?.. Да разве я позволю хоть кому-нибудь прикоснуться к тебе!

У Оли слёзы хлынули из глаз.

– Перестань, перестань – не плачь…

Успокоив Ольгу, Владимир Алексеевич вышел из кабинета. И тут же в дверь заглянул Сашка.

– Оль, ты не расстраивайся. Всё будет нормально. Бывает… – улыбнулся он ей, подмигнув.

С утра девчонки-танцоры ходили «надутые» и не разговаривали. Ларионов не мог понять: что случилось? «Уж не слишком ли я много внимания стал уделять Ольге? Может, ревнуют? И Сашка ходит в последние дни сердитый на меня… Ведь я для них педагог прежде всего.

Относиться должен ко всем одинаково. Совсем обезумел мужик, поддавшись своим чувствам, как мальчик. Ведь Ольгу подставляю: что о ней потом в общежитии говорить будут? Нет, надо завязывать – заметать следы…» – думал он.

Чтобы как-то задобрить девчонок, искупить перед ними свою вину, он купил им большой кулёк конфет в магазине. Принёс в клуб:

– А ну, девчата, налетай!

Но они сделали вид, что не слышат.