Обними меня, Завтра! Повести, рассказы

– С Петушком нас старшая медсестра застукала, – сухо констатировала, не дожидаясь реакции соседок, захохотала. И так – хохоча, рассказала о своем приключении.

– Лишнее имущество – лишние хлопоты, – сделала простой вывод Зинаида.

– Петушок—то не прокукарекал – когда не надо? – спросила кого—то старушка Разуваева, отряхивая подол цветастого фланелевого халата, – Все же – стресс!

Надежда задумалась, пытаясь вспомнить поведение Валентина.

– Не припомню.

– Наверное, твоя коробочка его враз исцелила, – опять выдала «на гора» ехидство старушка, – может и вправду чудодейственная сила в ней проснулась, пока в клизменной лежала да отдыхала.

– Кто лежала—отдыхала? – с опасением в голосе спросила Надежда.

– Я про коробочку. А ты про што?

– Тоже про коробочку, – ответила Надежда, ставя интонацией жирную точку в разговоре.

В этот день, действительно, кукареканье Петушка ни разу не отвлекало больных отделения от обыденных процедур.

Глава 11

Валентин вернулся в свою палату «люкс», в глубокой задумчивости подошел к плательному шкафу, освободил чемоданчик от журналов, обоими руками прижал к телу черную гладь кожи.

Подождал ощущений, упал с этим чемоданчиком на кровать и замер так, – держа его на груди. Почувствовал толчки, исходящие то ли из недр чемоданчика, то ли изнутри уставшего от боли своего тела. Почему—то только толчки. Боли нет! Боли нет! – он кричал туда – в недра своего тела. Попытался легкую боль создать: затаил дыхание и начал выдыхать, пытаясь протолкнуть к больному месту невидимый поток энергии. Слово иглами прошила боль затылок и сразу же затихла. Понимая, что долго так лежать нельзя, встал и начал чемоданчик прятать среди вороха журналов…

Зина видела быстро идущего по коридору Петушка. Он шел пружинистой походкой и озирался, будто кого—то искал или боялся встретиться с лишними свидетелями. Видела, как он наткнулся на Сашка, уже давно выполняющего песенный променад; тихо говоря ему что—то, пристроился сзади коляски и покатил эту коляску в свою палату «люкс», совершенно не вихляя.

В палату Валентин никого из любопытных не пускал; каждый, кто выходил из перевязочной, почему—то шел к дверям его палаты и пытался приоткрыть дверь и заглянуть, но Валентин опережал желание любопытных – двери каждый раз наглухо закрывал. «Интересно: что же они там делают?» – возмущалась старушка Разуваева, её поддерживал «синий бархатный халатик», метавшийся вместе со старушкой у дверей палаты №6.