Дно

О том для чего Сергей Павлович действительно звал её, она старалась не думать. Не может быть, старик ведь.

Когда дрова, что принёс муж Петровны, закончились, и в доме опять стало промозгло, холодно и сыро, а ночью ещё и очень страшно одной в пустом старом доме, когда ветер, завывая словно зверь, рвался через трубу в дом. Маша, сложив в рюкзачок свои вещи, пошла к Сергею Павловичу.

Сергей Павлович пил чай, когда услышал робкий стук в дверь. Не поверил своим ушам. Стук повторился, и он метнулся к двери.

На пороге стояла Маша. Ещё сильнее похудевшая с лета, бледная, но такая красивая и такая чужая.

Машу бил озноб не столько от холода, сколько от страха. Сергей Павлович пригласил её к чаю, подвинул ближе к ней вазочку с шоколадными конфетами. Маша согрелась постепенно и немного успокоилась. Она давно не ела шоколада и с удовольствием теперь пробовала конфету за конфетой из вазочки. Как только она согрелась, её стало клонить ко сну. Сергей Павлович заметил это и предложил ей пойти спать в спальную.

Сам за ней не пошёл, и Маша этому несказанно обрадовалась. Она переоделась в ночнушку из рюкзачка, откинула покрывало на широкой кровати и легла спать.

Заснула она быстро. Ей снилось, что лежит она в дедушкиной лодке, речная волна бережно покачивает лодку, а сама она вдыхает полной грудью свежесть речного ветерка, летнее солнце, запах травы. Вдруг, откуда-то с берега набежала на лодку тень. На Машу дыхнуло неприятным затхлым запахом тины и водорослей. Или это дышит на неё огромный, страшный зверь? Да, это зверь- поняла Маша.

Он навалился на неё всей своей волосатой тушей, распахнул пасть, и оттуда доносится этот противный запах. Маше стало душно, она попыталась скинуть с себя неподъёмную тушу и не смогла. Зверь ещё сильнее навалился на неё и вдруг, Маша проснулась от пронзившей низ живота резкой боли. Она увидела над собой перекошенное безобразной гримасой лицо Сергея Павловича и всё поняла. Остаток ночи она лежала с открытыми глазами, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить храпевшего рядом Сергея Павловича, чтобы не повторился снова только что пережитый ею кошмар.

Надежда на то, что «стерпится-слюбится» прошла у Маши очень быстро. Сергей Павлович с ней снова почувствовал себя молодым и не давал ей прохода. Чтобы она ни делала-мыла ли посуду, вытирала ли пыль, читала ли книжку он, как только ему приспичит, обхватывал её сзади и просто брал, не обращая внимание на то, что она едва терпела его, стиснув зубы.