Своих не бьют

– А у меня физиология, Людмила Андреевна, – жеманно протянула Лена.

– Тебе следует показаться врачу, – усмехнулась Людмила Андреевна. – Что—то физиология у тебя уже как полтора месяца не прекращается. Смотри, Лен, двойка в четверти будет, – предупредила она. – Теперь что касается здоровых. Сегодня сдаем нормы. Хватит в волейбол играть. Разбаловала я вас. Мальчики – турник, брусья, канат. Девочки – для начала разминка, потом прыжки через козла. Поехали.

– А давайте лучше через Хромченко прыгать, – поднялась со своего места Звездина с предложением.

 – Он у нас форменный козел.

– Замолчи и выйди из зала. Посиди в раздевалке и подумай, что ты будешь делать, когда нужно будет исправлять двойки.

– Какие такие двойки, Людмила Андреевна? У меня справка от врача, – нагло улыбаясь, ответила Звездина.

– Ничего, по поведению точно получишь пару. Уйди, Лен, лучше не нервируй меня, – переводя взгляд на хихикающий класс, отрезала Людмила Андреевна.

Несмотря на солидный возраст, а было ей уже хорошо за сорок, Людмила Андреевна являлась эталоном энергии и отличной формы.

Невысокая, с идеальной осанкой, крепкой мускулатурой и несвойственной простым людям гибкостью. Она всегда была одета в красно—белый спортивный костюм и в белоснежные кожаные кроссовки. На шее у нее болтался спортивный свисток на ленточке цветов российского триколора, а на голове сидела розовая бейсболка, из—под которой выглядывал хвостик каштановых волос. Глядя на легкую, пружинящую походку Людмилы Андреевны, складывалось впечатление, что еще один шаг, и она оторвется от земли, чтобы проделать оставшийся путь по воздуху. Ко всему этому она обладала командным голосом и железным характером.

Людмила Андреевна сепарировала мальчиков от девочек. Последних проводила на отделенную волейбольной сеткой половину, где стоял пожилой, потертый временем козел, с приставленным к нему деревянным трамплинчиком. За снарядом лежал толстый мат, дабы смягчить приземление. Девчонки, охая, разбегались и, опираясь руками о спину старого козлика, благополучно приземлялись.

Правда, не всегда на ноги, что вызывало бурные приступы смеха. Отстрелявшись, они усаживались на скамейки, расставленные вдоль стен, и наблюдали за остальными.

Тем временем почти все ребята закончили обязательную программу. Доползла очередь и до Стаса. Он повис на турнике и, извиваясь ужом и подёргивая ногами, с трудом подтянулся четыре раза.

Послышался гогот Слюнкина.