Своих не бьют

Дойдя до своего подъезда, он остановился, наблюдая, как два молодых узбека в легких курточках и старых кроссовках бойко работают лопатами, очищая улицу от навалившего снега. Стас несколько минут потоптался на месте, а потом уверенно шагнул к Кешиному подъезду.

«Одна голова хороша, а две лучше. Может, Кеша присоветует чего», – нажимая на звонок, оживился Стас.

– Проходь, – отворил дверь Кеша и быстро исчез в своей комнате.

Стас присел на низкую табуретку и стянул с озябших ног ботинки. Засунул шапку в рукав своей старой куртки и повесил ее на крючок.

Войдя в комнату приятеля, тяжело опустился на скрипнувший диван, застеленный клетчатым зеленым пледом.

– Че случилось? – спросил Кеша, продолжая что—то паять за столом.

– Слушай, Сань. У тебя есть идеи, как подзаработать?

– Тебе зачем?

– Тут такое дело… в общем, я встречался с училкой из 217—й. Говорит, чтобы к ним поступить, нужно заниматься три раза в неделю. Каждый урок две тысячи. Итого в месяц двадцать четыре.

– У предков попроси.

– Не дадут, – качая головой, ответил Стас.

– Почему? – вздернул от удивления вверх густые черные брови Кеша. – Ты же не на развлекуху просишь, а на учебу.

– Я ж тебе говорил, что после восьмого батя меня хочет в суворовское засунуть. И если я заикнусь про французскую школу, он меня кончит.

– Не понял? – сказал удивленный Кеша, выключая и кладя на место дымящийся паяльник, от которого по комнате полз приятный запах канифоли. – Ты же хочешь быть переводчиком, какое на фиг суворовское?

– Слушай, Сань, а ты чего паяешь? – попытался перевести тему в другое русло Стас.

– Что паяю? Корпус для атомной бомбы! Шутка. Да так, кое—что сломалось, – уклончиво ответил друг. – Ты мне про суворовское не ответил?

– С отцом бесполезно разговаривать. Он так решил.

– Что это значит, он решил? Ты че раб что ли? Ты хочешь быть переводчиком, а он тебя в суворовское запихнет… бред какой—то, – пренебрежительно фыркнул Кеша. – Мои вообще не лезут в мою жизнь. Кем хочешь, тем и будь.

Только бы учился и дурью не маялся. Это раньше все было жестко. Но теперь, братан, все изменилось. И мы другие. Так что старые приемчики типа наорать или отлупить уже не прокатывают. Нам нужно самим учиться делать правильный выбор. А какой, блин, выбор ты сделаешь, если за тебя уже все решено? Если будешь жить по чужой указке, пусть даже родительской, чего ты добьешься в жизни? – внимательно посмотрел он на Стаса. – Хотя ты у нас уникальный тип. Знаешь, чего хочешь.