Вихрь. День, когда разорвался мир

Обсерватория представляла собой огромное белое помещение, которое находилось на уровне этажей, где проживали штурманы. Кроме кабин, в которых проводились симуляции, оно было снабжено мониторами слежения. Пока Хоторн и Гилберт просматривали данные за закрытыми дверями, мне и другим девятерым победителям оказывали первую помощь в примыкающем к зданию больничном крыле. Мне дезинфицировали и перевязывали ладони, колени и голову, а я сидела при этом, уставившись в пустоту. Я скучала по тете, по Гилберту и Луке.

Это было каким-то сумасшествием – как я могла первой прийти к финишу?

Наконец всех нас собрали в фойе перед обсерваторией, и, как только открылась дверь, мне сразу же бросилось в глаза, каким бледным был Гилберт. Складка у него на лбу приняла невообразимые размеры, и, как только господин Хоторн побежал прямиком ко мне, я была уверена, что он тут же, прямо перед всеми, меня дисквалифицирует.

Но он ничего не сказал. Вместо этого он положил свои руки мне на плечи и поздравил с победой.

Официальная речь и чествование победителей вместе с принятием присяги бегунов должны были состояться только сегодня вечером во время праздника, но, несмотря на это, он сказал слова, которые я не забуду никогда. «Каждая дорога ведет к цели, мисс Коллинз. Даже самая необычная».

Я снова не смогла переговорить с Гилбертом или Лукой, так как меня оттеснили от других и отвели в реабилитационную капсулу. И только там я поняла, что значили слова Хоторна.

После сегодняшнего дня я больше не была кандидатом.

Я была бегуном.

Трудно было поверить в то, что моя мечта наконец-то осуществилась. У меня на губах появилась улыбка, и, когда наконец-то утихло гудение туманных струй и восстановительная капсула осветилась зеленым цветом, я почувствовала, как с моих плеч свалился груз.

На сводчатом потолке надо мной сам собой высветился список повреждений, полученных мной за время гонки, – сканер провел огромную работу. Я с облегчением вздохнула.

Ничего из этого списка не указывало на то, что меня оставят в больничном крыле.

Прыжок на Аляску отнял у меня много сил, но изнеможение должно было скоро пройти. Я подняла крышку капсулы и осторожно встала. Затем укуталась в приготовленный для меня халат и направилась в сторону душа.

Издалека я услышала голоса, увидела Мию и несколько других победителей, стоявших возле умывальных раковин. В отличие от меня, они были уже одеты.