Вихрь. День, когда разорвался мир

В ее серо-голубых глазах я увидела серьезную обеспокоенность, которая повергла меня в состояние тревоги. И это не была ее обычная забота обо мне или страх, что я могла быть серьезно травмирована. Это было нечто большее.

Кроме проигранного судебного процесса или покушения «Красной бури», ничто так быстро не могло вывести мою тетю из равновесия. Филлис Пэдли противостояла этому миру только силой своей личности. И хотя она была очень миниатюрной женщиной, она могла быть гораздо страшней Луки во время его приступа.

– Да что случилось? – робко спросила я. – Ты что-то знаешь. Они что, хотят отменить мое назначение на должность бегуна?

Тетя покачала головой.

– Нет, не это, – произнесла она нерешительно. – Но твоя победа – вот о ней все говорят. Никто не может понять, каким образом ты смогла прыгнуть прямо на финишную черту.

«Просто спросите у меня», – подумала я и потерла лоб.

– У Гилберта было слишком мало времени, чтобы объяснить мне все, – продолжила тетя. – Но он и Хоторн заметили какую-то аномалию, когда просматривали гонку.

– Аномалию?

Я прищурилась и вспомнила белое, словно сажа, лицо Гилберта.

– И что это значит?

– Я не могу тебе сказать. Но остальные руководители хотели, чтобы Гилберт объяснил им, что произошло.

Лис осторожно взяла мой подбородок большим и указательным пальцами и наклонила его в сторону, чтобы рассмотреть гематому, которую я получила при падении.

– Кто это сделал?

– Улица на Аляске, – ответила я и усмехнулась. – Я думаю, что ей ты не сможешь предъявить иск.

Лис выглядела так, будто всерьез раздумывала именно это и сделать. Она вздохнула:

– У тебя болит голова?

– Немного.

– Видишь размыто?

– Уже нет.

– А твой затылок?

– Э-э-э…

Было очевидно, что Лис этот ответ не удовлетворил, потому что она тут же схватила мой затылок и несколько раз осторожно нажала сзади на изгиб шеи:

– Так больно?

Она провела двумя пальцами вдоль моей левой скулы, и я непроизвольно вздрогнула.

– Немного, – призналась я.

– Опиши боль.

– Больно.

– Элейн Мариэль Коллинз, – пригрозила Лис свойственным ей голосом в стиле «не-говори-мне-тут-всякой ерунды», – боль колющая или тупая?

– Тупая.

– Устойчивая?

– Только когда ты так давишь, – раздался позади нас глухой голос.

Гилберт появился за спиной моей тети бесшумно и тайком.