Вихрь. День, когда разорвался мир

– Ты ведь ничего не скажешь?

Хольден молчал слишком долго. Затем едва заметно покачал головой и посмотрел мне прямо в глаза:

– Если он так много значит для тебя, то не скажу. Но это первый и единственный раз, когда я его покрываю. Я папе уже много раз говорил, что неправильно терпеть в институте сплита. А тем более цюндера. Твой друг опасен, так же опасен, как все остальные фрики за пределами кураториума, и неважно, что он является таковым наполовину. Пока он никому не навредил, но это всего лишь вопрос времени.

Я хотела возразить:

– Лука никогда бы не…

– На позапрошлой неделе цюндер из «Красной бури» так сильно обжег семилетнего мальчика в Токио, что тот моментально скончался, – сказал Хольден. – Он был просто объят огнем. По-моему, мальчик нечаянно наступил цюндеру на ногу или что-то в этом роде. И всё. Одно неправильное движение, и мальчик превратился в пепел.

Мне стало не по себе.

– Лука никогда бы так не сделал, – прошептала я, но в моем голосе уже звучала неуверенность.

Когда у Луки год назад случился первый приступ, его на несколько недель заперли в научном центре – исследовательском отделении кураториума. Прямо посреди занятия он поджег свой стол, чем напугал до смерти не только преподавательницу, но и весь класс.

С тех пор Лука находился под постоянным наблюдением. Исследователи в научном центре установили, что в Луке течет кровь и цюндера, и человека. Полусплиты существовали и до этого, но их было очень и очень мало, потому что сплиты и люди жили врозь на протяжении десятилетий.

И уж точно сплитов никогда не было среди бегунов кураториума.

– Конечно, Лука этого не сделал бы, – ответил Хольден. – По крайней мере, преднамеренно.

Я прикусила нижнюю губу и замолчала. Что я могла ответить на это? Я знала множество ужасных историй о сплитах, которые теряли самообладание. Швиммеры[6 - От нем. schwimmen: плавать.], топившие людей наводнениями, вирблеры, вырывавшие из земли целые дома. И цюндеры… Когда только появились вихри, цюндеры сожгли дотла множество городов.

Бесчисленное количество людей стали жертвами безумия цюндеров, а воспоминание о том, как моя мама сначала вытащила меня из горящего дома, а потом отбила у цюндеров, навсегда осталось в моей памяти, как ужасная рана от ожога…

В общем, я хорошо понимала беспокойство Хольдена по поводу Луки.