Под знаком проклятья. Повесть

Нужно дожидаться рассвета. Тоня выкарабкалась на ближайшую сухую кочку, на которой росла ёлка, вылила воду из сапогов и, прижавшись к древесному стволу, затихла.

Ночь пришлось провести, забившись в колючих ветвях раскидистой ели.

Болотная сырость зябкой дрожью отзывалась в теле, не позволив всю ночь сомкнуть глаз. Тревожно ухала выпь в темноте. Страшным хохотом, временами, ей отзывался филин. Жуть! Одному оказаться в дремучем лесу среди ночи – не каждый способен перенести такое спокойно. А тут девушка, городская, вырванная войной из семьи.

– Господи, спаси-сохрани… – до самого рассвета шептала она почти совсем онемевшими от холода губами, позабыв о том, что совершенно не знает молитв, поскольку, являясь комсомолкой, всегда напрочь отвергала религию и существование всяких чудотворных сил. Но помня, как в детстве её бабка истово произносила слова псалмов пред священным иконным ликом, тоже впервые обратилась к непостижимому божеству. Она просила неведомые силы только об одном – помочь ей выжить.

Всю ночь поблизости сквозь гул продолжающейся войны раздавалось волчье завывание. А под самое утро в нескольких шагах вдруг послышался осторожный шорох опавшей листвы и взору затаившейся беглянки предстала вспугнутая войной дикая кабанья семья. Девушку охватил животный страх, и она невольно вскочила на ноги со своего места. Животные, почуяв чужое присутствие, резво кинулись наутёк в чащу, ломая кусты на своём пути. Кое-как успокоившись и придя в себя, Тоня стала испытывать голодные спазмы в желудке.

Она вспомнила, что уже целые сутки ничего не ела. Когда в панике бежала из госпиталя, не успела прихватить даже свою шинель. Вот теперь из-за этого пришлось нещадно мёрзнуть. При мысли о госпитале закралось позднее раскаяние о своём паническом бегстве.

– Что дальше делать? – терзала неотступная дума, полностью поглотив сознание. – Где теперь наши? Что будет со мной, если вдруг схватят немцы облачённою в советскую военную униформу?

Но делать нечего. Не век же сидеть на болоте в ожидании свершения какого-то чуда.

Надо самой выбираться к людям. И Макарова решилась покинуть своё убежище. Снова она пробиралась сквозь заросли, не разбирая направления, лишь надеясь на удачу выбраться на какую-нибудь дорогу либо набрести на людское жилище. В желудке болезненно саднило от голода. В одном месте попалось чахлое деревце, скупо увешанное жидкими пунцовыми гроздьями калины. Девушка кинулась обрывать их, жадно поглощая кислую ягоду.