Наивинный. Драма в двух действиях

Она только-только поступила в университет, на географический. Родители привезли её снимать стресс после экзаменов. Лена и оказалась моей первой настоящей любовью, несмотря на то, что была старше меня на два года. Сколько мыслей, сколько страданий! Вспоминал каждое слово, которым с нею обменялся, каждый её взгляд… А ведь до этого боялся девчонок, нарочито грубил, старался показать – вот, мол, какой я, весь из себя неприступный, презирающий женский пол. Куда всё это делось? И почему я вдруг понял, насколько приятно общаться с девчонкой на равных, по-дружески?

Антон встаёт с кровати, подходит к открытому окну, садится на подоконник.

В девятом классе к нам пришли девчонки из других школ. Тут всё и началось. С Ритой Озелецковской, конечно, получилась полная ерунда. Это было как раз перед весенними каникулами. Направили нас с ней на районное комсомольское собрание. Потом я проводил её домой. Нормально разговаривали, я ей вроде понравился. Ну, и подумал – а почему бы не закадрить её? Обменялись телефонами, подолгу разговаривали, и сначала всё шло хорошо, но потом мне стало казаться, что она меня… воспитывает, что ли? И пошло – чем дальше, тем непонятней.

Я её много раз провожал. Не ближний свет – её семья переехала, и Рите приходилось добираться из школы домой на метро. И с каждым провожанием я чувствовал, что она всё больше и больше тяготится мной. В чём дело? Вроде я не идиот, глупых разговоров не веду.

Антон встаёт с подоконника.

Может быть, Рита обиделась, что я тогда взял её под руку? Может, это её оскорбило? Да нет, вряд ли.

Она же не возражала, а сказала: «Давай лучше я тебя возьму». И взяла. Нет, дело не в этом. (Пауза.) А тогда, на эскалаторе… (Начинает взволнованно ходить по комнате.) В общем, стоим мы с Ритой на эскалаторе, едем вверх, а она вдруг и спрашивает: «Как ты думаешь, на эскалаторе можно целоваться?» А я, дурак, застеснялся, даже испугался! Надо было сразу её поцеловать! Раз сама спросила, значит, не возражала бы… Да, похоже с этого-то всё и началось. Она стала меня избегать.

А потом была школьная дискотека. Организовали её какие-то Ритины знакомые, в том числе и этот студентик с курчавыми волосами и с длинным носом. Буратино какой-то. И вот прихожу я на дискотеку, а на входе стоит Рита и говорит мне: «С тебя пятьдесят копеек». Блин, а я и забыл, что за дискотеку нужно заплатить полтинник! Я и говорю: завтра отдам. А она – ни в какую: не заплатишь, не пройдёшь, организаторы бесплатно работать не будут.