Как стать контрабандистом

О, как я загнул! И почему, интересно, сексопатологом не уродился, раз такой прозорливый?

Ходит себе на работу этакая подвядшая Пышка, как хранительница секретов своих более удачливых товарок. Явно ведомая. Что скажут, то и сделает. Итог плачевный. У нас здесь присутствует явный безропотный подписант. На шее висит таможенная бирка. Если направили сюда, то, похоже, что это биомасса из офисной шлейфовой некондиции, пригодной только вот для таких второстепенных задач. Точнее, просто для закорючки в протоколе.

Лось закончил что-то подправлять в своих записях, и выжидательно уставился на меня.

– На основании чего я здесь? – сразу выпалил я так мучавший меня вопрос.

– А мы не обязаны вам отвечать. Идёт следствие, и оно определит степень вашей вины.

– Но тогда почему арестовали ещё и мою жену?

– Против вас даны убедительные показания, что вы вместе можете иметь определённую информацию о российском преступном сообществе.

– Что? Кто вообще мог такой бред выдумать? И о каком российском сообществе?

– О преступном. Все факты пока говорят об этом. Есть ещё и заявление из организации, которой мы полностью доверяем.

– Какие факты? О преступлении я вообще узнал только на суде. И что это за организация такая?

– Мы ещё к этому вернёмся, а пока приступаем к плановому допросу. Тут только я задаю вопросы, я вы быстро и чётко даёте на них краткие ответы.

– Хорошо.

– Только убедительно прошу вас говорить исключительно правду. Это в интересах вас и вашей жены.

– Ну, уж это-то я прекрасно понимаю.

– Хотите что-нибудь добавить к предыдущему допросу?

– Я? Нет, – мне как-то стыдно признаться, что я ничего, кроме дурацкого вопроса о таинственном телефонном звонке, якобы полученном мною в Турку, вообще не помню. Или там ничего другого и не было?

– У вас были наличные средства во время домашнего обыска?

– Да.

– Они были спрятаны?

– Зачем? Лежали себе спокойно в коробке на самом виду. Под рукой, так сказать.

– Что это за деньги?

– Евро. Кроны. Рубли. Долларов, по-моему, там не было. А может и были.

– Кому принадлежат эти деньги?

– Мне и моей компании. Расходняк. Остатки от командировок и десятка как возвратный залог одной русской кампании. Ну, как гарантия последующих банковских платежей.