Как стать контрабандистом

Или это такая форма государственной экономии? Может жертвы неудавшихся экспериментов при выращивании клонов? Рассовывают туда, где нормальные люди их ни в жисть не увидят? Что-то вроде бракованных презервативов для развивающихся стран, отсылаемых по принципу: «Берите, рожи, раз нам негожи».

Процедура обыска и вдумчивого изучения моих вещей с внимательным разглядыванием фирменных ярлыков заняло минут пятнадцать. Затем у меня отобрали кроссовки, куртку и ремень. Вместо этого я получил синенькие полиэтиленовые бахилы на ноги.

Заботливые, мать вашу. И что, мне их надевать на носки? У них же само название описывает их чёткое назначение – shoe covers. Или кроссовки потом вернут, как до камеры доберусь? Ладно, пока будем преть. Тут ничего не попишешь.

Молодой отнёс корзинку с моими вещами к металлическим ящикам, долго там копался и гремел ключами. Потом неторопливо повернулся, со вздохом пролез в свою будку и уселся за компьютер.

«Интересно, а допросы в ночное время разрешены?», – вертелось у меня в голове, – «На местных часах уже полседьмого, да и жрать хочется.

И не только».

– Э-э-э, а можно сходить в туалет?

– Нет, – клон явно в своём репертуаре.

– А когда?

– Скоро.

– Когда скоро? Я уже не могу ждать.

– Подождёте. Идёт оформление очень важных документов, – внятно, как для умственно отсталого, произнёс конвоир, растягивая слова, как самые крутые герои вестернов. Только что пол не пометил длинной жидкой табачной струёй.

– Может отвести его в камеру? – влез в разговор молодой, отрываясь от компа.

Сердобольный, видно, или не без оснований подозревает, что убирать здесь придётся лично ему.

– Будет ждать, ему спешить уже некуда, – и если бы конвоир не произнёс это таким обыденным тоном, то я уж точно решил, что он издевается.

Я демонстративно стал оглядываться по сторонам, одной рукой неторопливо задирая свитер, а другой потянувшись к ширинке.

– Следуйте за мной, – молодой резво выскочил из будки и бодро засеменил по коридору.

Я двинулся за ним, довольно широко расставляя ноги. Уже совсем не притворяясь. Мочевой пузырь раздулся и мешал при ходьбе.

Прибывший со мной конвоир даже не шелохнулся. «Сбой программы», – я мстительно оглянулся на замершего клона, – «На побег мой эпатаж не тянет, а иную трактовку ему в голову не заложили, обормоту бесчувственному. И никогда не познать ему нетерпения сладостной реализации наших маленьких радостей в этой скучной жизни».