Как стать контрабандистом

И уже без всяких церемоний я сделал ладонь «ковшиком» и пальцами собрал в неё все кусочки. Передёргиваясь от брезгливости, сходил и честно попытался промыть их водой.

После заморения червячка я долго прислушивался к странным звукам, которые испуганно издавал мой желудок. И всё ждал, когда меня начнёт неудержимо нести. Неторопливо наготовил многослойных лент туалетной бумаги для долгого сидения. Но нет, желудок только горестно повздыхал, да и угомонился, бедолага. Свыкается, однако.

Одно радует, что хлеба здесь дают много.

Как и молока. Скоро начну, как Ленин из хлеба делать чернильницы и молоком тайные прокламации писать. Будут им ноябрьские тезисы на долгую недобрую память.

Чёрт! Время тянется не то что медленно, а просто отвратительно медленно. И книги совсем не помогают. Каждую страницу приходится перечитывать по паре-тройке раз, чтобы понять, что там автор задумал. Зато уши у меня медленно, но верно трансформируются и превращаются в локаторы, пытаясь уловить любые посторонние звуки за дверью.

Довела, чудь козлодоева, до коренной перестройки организма. Так и до полного сдвига недалеко осталось. Стану эльфом травоядным или ещё кем похуже.

Наконец я не выдержал, решительно сполз с нар и стал делать зарядку. Сто медленных приседаний, два прихлопа, три притопа. Потом снова. Отжиматься не будем. Пол такой, что никакая химчистка потом не спасёт. Я покосился на нары, но одёрнул себя. Это постельное бельё и так от одного взгляда расползается, а тут мужчинка в полном расцвете сил плюхнется с потугами на гимнастику.

Буду потом, как морская свинка в лоскутках себе норку вить.

В коридоре зашаркало. Вот и колёсики заскрипели. Кто-кто в теремок к нам ползёт? Небось хавку вертухайчик везёт? Лязгушечки-скрипушечки. Кормушка-кормушка, отворись, покажи, что от щедрот губернских нам местный интендант оставил. Ах, как негусто. Три кусочка колбаски, маргарин и опять много хлеба. Жлоб вы, дяденька-интендант, желаю вашей скромной дачке вырасти только до третьего этажа и покрыться цинковой крышей, вместо черепичной.

И протечь весной до самого подвала.

– А чай?

– Сейчас принесу, – ну, слава Богу, с этим хоть поговорить можно.

– Сегодня таможенники будут?

– Не знаю.

– А завтра?

– Не знаю.

– Который сейчас час?

– Четыре ровно.

– А до какого времени разрешаются допросы?

– Не знаю.

– А завтра таможенники будут?

– Я охранник, а не справочное бюро.

Уел, вертухай, так уел.