Девушка и писатель (сборник)

Он явственно услышал томный шепот. Распутная, согласно пониманию Иван Ивановича, незнакомка прошла тем временем мимо, не взглянув на него. Но что она прошептала? «…Меня…возьми меня», – или: «…бери меня, меня возьми»? Хоровод простых слов, составленных в разной последовательности, дико кружил в бедной голове Иван Иваныча, враз потерявшего всякий покой. Разные мысли на одну и ту же тему одолевали его, наезжая друг на друга и не желая знать никакой очередности. Он думал приблизительно так: «…Послышалось мне или нет? Ведь явно – нет.

Но с какой стати? Как с какой? Ты сам-то разве не знаешь. Обернуться? Нет. Вернуться? Да. Зачем? Нет. Чего зачем? Да-а. Исключительна. Наверное, не одна. Откуда она такая изможденная? Мне что за дело? Пойти за ней? И что? Как что. Наверное, не одна…»

Тут, ища ее спутника, взгляд Иван Иваныча скользнул по кустам, обрамлявшим реку. Нет, никого.

Нет, Иван Иваныч так и не обернулся и не пошел за ней в тот раз. Увлекаемый инерцией своего изначального маршрута, он двигался по заданной траектории, как уже не раз бывало в его жизни, не обращая внимания на внешние перемены.

Лишь по прошествии времени склонный к аналитическому мышлению Иван Иваныч по-новому истолковывал знаковые события своей жизни – в момент же их наступления они не представлялись ему таковыми. Напротив, они казались ему чем-то отвлекающим, а порой и вредным.

Полуденное солнце беспощадно жгло непокрытую голову Иван Иваныча. Его затуманенный взгляд скользил по окрестным лугам и полям, не особенно их различая, ибо мысли Иван Иваныча, вопреки его воле, двигались в противоположном направлении.

    Май 2004

Удача

Однажды, где-то в конце бурных восьмидесятых прошлого столетия, когда громадная и некогда могущественная империя Советский Союз, подобно смертельно раненому, но все еще свирепому зверю, в предсмертной агонии доживала свои последние дни, два молодых человека обедали в «Савойе», одном из лучших московских ресторанов того времени.

В ресторане царило внушавшее уверенность спокойствие. Посетителей было немного. Официанты были вежливы и даже, в своем роде, предупредительны, насколько эта характеристика применима к славным работникам общепита советского образца. По периметру трех небольших ресторанных залов стояли кадки с экзотическими цветами. Полы были устланы дорогими коврами, а на стенах висели гобелены искусной работы.